ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

Курсантские экзамены

Автор: Galeon
Добавлено: 2006-11-21 00:31:17

Ах как мы легкомысленно в юности путь свой избрали,

Соблазнившись на ленточки эти и на якоря.

А.М. Городницкий

 

курсантам всех времен посвящается

 

Воспоминание для юношества, или некоторые способы преодоления экзаменов.

 

Я хотел бы начать эту записку, если можно так выразиться, с исповедания веры. Я верю, что вы, ребята, кто сегодня носит на плечах погоны с якорями, ничем не хуже нас. Вам даже труднее, чем было нам. А нам просто довелось родиться и пройти эту школу на четверть века раньше, и только то. Я верю, что и сегодня в стенах «систем» вы опытно познаете и сорадуетесь нормальной мужской дружбе. Я верю, что по-прежнему существует выручка и в драке, и в том, чтобы донести до роты пьяное тело товарища, и что последняя сигарета делится не только на два, но и на пять, и на семь ртов, а друг слышит от друга правду, а не лесть.

Несомненно, многое или почти все из написанного ниже существует у вас и ныне, а технический прогресс способен добавить и многое новое. Тем более мне будет приятно, что написанное носит черты не инструкции, а курсантских «мемуаров».

 

Основных принципов сдачи экзаменов немного (как они выглядели у нас).

 

  1. Шпаргалки (в дальнейшем – шпоры) пишутся коллективно, для чего все вопросы распределяются равными долями по количеству народа в классе. Отличники могут добровольно писать шпоры на наиболее трудные вопросы. Назначенные вопросы добросовестно прорабатываются и конспектируются в 2 экземпляра шпор установленного образца (у нас чаще это были трубочки длиной 5-8см. При написании используются красные чернила, т.к. положенный на стол такой листок при взгляде с другого стола (преподавателя) кажется чистым. Изготовленные в срок шпоры сдаются ответственному лицу, которое ведет учет шпор в основном и запасном комплектах, переносит их к месту экзамена и вооружает ими входящих в класс для передачи терпящим бедствие. Ответственное лицо имеет одного заместителя для сдачи экзамена самому.

Прим.: Высшую математику нам читал человек с очень слабым зрением, но великолепным слухом: шорох бумаги вызывал ответную реакцию в виде 2 баллов без разговоров. Для его экзамена разрезали простынь на лоскуты и расписали их красным цветом. Мне досталась бумажная шпора из второго комплекта, поэтому перед разворачиванием я намочил ее мокрой тряпкой (экзамен мы сдавали у доски, а не за партами).

  1. Вошедший на экзамен курсант называет номер своего билета так громко, чтобы его было слышно за дверью.
  2. Экзамены по секретным предметам сдаются без шпор, а на основании собственных знаний. Это вопрос чести.
  3. Если количество билетов превышает количество сдающих, и штаб сдачи экзамена вполне уверен, что выбывшие билеты не будут подмешаны в оставшиеся, неплохо вести учет выбывших и оставшихся билетов или вопросов.

 

 

Собственно, вопрос сдачи экзамена сводится к способу передачи ответов на вопросы. Самое элементарное – шпору вносит следующий входящий или дежурный по классу, если экзамен сдается на классных досках. Однако есть способы и более изощренные.

Примеры передачи информации на материальных носителях:

А) в процессе ремонта класса перед сессией было пробито отверстие в соседний класс в стенке возле классной доски, в которое вставили трубку внутренним диаметром близким к трубочке шпоры. Повреждения в стенке зашпаклевали и закрасили. Шпоры из соседнего класса выплевывались через эту трубочку в руку, протянутую к трубке.

Б) Во время сдачи экзамена в классе на втором этаже за одним из окон находился козырек входа в здание. На козырьке был размещен курсант с конспектом лекций, а список очередности входящих на экзамен составлен с таким расчетом, чтобы у заветного окна оказывались наиболее твердолобые собратья. Сигнал тревоги в случае подхода преподавателя подавался дерганьем за леску, к концу которой был привязан лоскут ткани перед носом лежащего на козырьке. Кстати, на козырьке был расстелен матрас.

 

Учились мы в училище радиоэлектроники, и среди нас были некоторые ребята, которые в этом действительно что-то понимали. Например, смогли изготовить передатчик из кассетного магнитофона, заменив динамик на контур из провода, установленного под плинтусом по периметру класса. Внутри такого контура существовал полезный сигнал. Частота передачи была рассчитана на основе полученных знаний, пара приемников собрана за вечер и заключена в корпуса из мыльниц. Пускали с приемниками не всех, но не всем это было и необходимо. Случались и курьезы в виде подобных диалогов (в соседнем классе учились братья-близнецы): «Братан, прием, прием, как меня слышишь? Если слышишь хорошо (глазом в замочную скважину), покажи большой палец. Если слышишь плохо, покажи ладонь. Если не слышишь, покажи кулак».

            Но были у нас свои лебединая песня и звездный час. Звездный час, когда мы впервые собрались воедино на первом курсе и воедино победили непроходимый экзамен. А лебединая песня – в конце 3-го курса. Это уже было мастерство, на которое способен единый коллектив при решении поставленной задачи.

Случилось так, что сдавать экзамены в конце третьего курса мы были должны в новом, только что полученном от строителей корпусе, в котором еще и не все помещения были заняты. Осматривая полученный класс, творческий юный взгляд подметил, что пол вымощен металлическими плитами, покрытыми линолеумом. В каждой плите был пятак, чтобы эту плиту можно было кантовать. К таким же пятакам мы потом крепили по-штормовому стулья на своих БП и КП.

И вот под этими цокольными плитами обнаружилась интереснейшая вещь: бетонный пол начинался полуметром ниже, и не только в классе, но и на всем этаже!

Под плитами пролезли и вскрыли соседнее помещение (какую-то будущую лабораторию), которая стала трансляционным центром, в классе расставлены парты с таким расчетом, чтобы под каждой была контактная группа из пары этих самых пятаков. От этой пары шел кабель к усилителю с микрофоном в трансляционном центре. Подобная схема позволяла осуществлять и обратную связь условными сигналами. Один удар пальцем по микротелефону – нужен ответ на первый вопрос, два удара – нужен ответ на второй вопрос, дробь – ну, дробь она и есть дробь, сиречь отмена. Трансляционный центр насчитывал семь кассетных магнитофонов с микрофонами и головными телефонами (чтобы не отвлекаться – в помещении стоял гул голосов, ведь шесть человек читали каждый свое). Седьмой комплект находился в резерве. Отдельно была сформирована бригада сапожников, подбивавших хромачи жестянками от консервных банок, и назначен портной, вшивший в гюйсы пуговки микротелефонов (народное название последних -  «дебильники» дано за связь с плеерами). Последним штрихом были маленькие кусочки пластилина на партах в цвет парт, потому как поза принимающего трансляцию предполагалась одна: одной рукой подперевши голову (поближе ухо к гюйсу и заветной «пуговке»), другой рукой записывать принятое. Пластилин должен тогда поддерживать бумагу.

Вы спросите, неужели нас не накрыли за такими приготовлениями? Накрыли. Дежурный по корпусу, каплей с флота. Слушателей каких-то классов при нашей системе ставили дежурными по этому корпусу. Офицера убедили не трогать нас не наши горячие просьбы, а техника в действии. Когда в небрежно брошенный на пол динамик с раскинутыми в стороны проводами застигнутый курсант потребовал доложить о качестве связи, динамик ответил человеческим голосом. Проверяющий был удивлен. А удивить проверяющего смекалкой – это его обезоружить. Вот, к примеру, будучи дежурным по эсминцу прихватил я однажды ночью кочегара в машине с тем, что на оголенном паропроводе он пек булочки (!!). Господа, часто ли вам встречались кочегары, пекущие ночью булочки на паропроводе? Конечно, там получались камешки, а не сдоба, но разве я мог доложить утром старпому об этом? Конечно, нет. Но вернемся к лебединой песне…

При обкатке системы выяснилось, что стройбатовский компрессор и отбойные молотки во дворе корпуса слишком здорово грохочут в наши микрофоны. Вечером накануне начала экзаменов к компрессору был подпущен лазутчик, до училища имевший за плечами ПТУ по специальности тракториста. Наутро воинов - созидателей компрессор встретил горькой тишиной и пустым местом карбюратора. Связать появление его на прежнем месте с окончанием курсантской сессии солдатики, видимо, не догадались. 

Конечно, случались казусы. Например, курсант роста под метр шестьдесят, вышагивающий к столу экзаменационной комиссии в ботинках сорок четвертого размера. Но в целом сдали на УРА. А преподаватель по политэкономии социализма после безрезультатных поисков в партах и выворачивания курсантских карманов откровенно стал всех валить, когда средний балл класса в ходе экзамена перевалил за 4,7. Видимо, он справедливо полагал, что эту галиматью выучить невозможно. Ха, еще бы кто ее учил!

 

Ну вот. Рассказ о звездном часе приберег напоследок, друзья мои. Как же порадовать всех тех, кто еще не бросил чтение этой сухой писанины и добрался до этого места? Итак, летняя сессия первого курса…

Кто учился в начале восьмидесятых, может быть помнит коричневую книжку в мягкой обложке «Основы электроники». По ней мы учились. Автором ее был профессор Иван Петрович Жеребцов, семидесятилетний мужик с ярко выраженным носом. Почему-то он ассоциировался у меня с крокодилом из стихотворения Чуковского «Мойдодыр» - без обид и оскорблений, а чтобы вы его лучше себе представили. К тому же как тот крокодил он был кровожаден без удержу и безжалостен без слез. По слухам, в нашу Поповку он попал из Можайки, откуда его в конце концов попросили: регулярно резать на своем экзамене народ и выпускать живыми от трех и не более десяти человек было в привычке профессора в стенах Можайки. После перевода Жеребцов поутих, однако вкатить от семи до двенадцати двоек при приеме экзамена было у него практически нормой. А мы (наш класс) идем по сессии практически без двоек! Отряд скачет без потерь и никому не хочется становиться «академиком» в конце сессии. Да и за товарищей будет обидно.

Другим преподавателем, снискавшим авторитет, уважение и даже некоторое почитание с нашей стороны, ведущим у нас этот предмет, была красивая женщина с шикарной грудью по кличке Наташка. Вот ведь какая свинья – хорошего человека запомнил в таком виде! Но не придумывать же ей имя и отчество.

В общем, думать начали заранее, когда щелкали всякие «истории КПСС». Путь представлялся один – блокировать Жеребцова. Порча квартирного замка и случайное обливание его краской были отвергнуты: «Переоденется, вернется и такое устроит»! ЧД (что делать)?

А вот Наташка валить никого не будет. И пока Жеребцов вцепится и будет терзать одного, через Наталью успеют пройти двое. Значит, надо сделать так, чтобы к нему шли только сильные в предмете ребята, а к Наташке все остальные. Попробуй сделай! Надо список входа на экзамен составить соответствующе. А кто-то идет без четверок вообще и ему дополнительные сутки отпуска светят. Это ж дело добровольное. И вот за несколько дней началась мягкая агитация отличников и хорошистов. Агитаторы подобрались либо из параллельного класса, либо из среды самих отличников, таким образом никто не мог ответить на призыв словами, дескать, свою шкуру спасаешь. Немного и недолго было сопротивлявшихся. Составили.

Первым был запущен ас по предмету по кличке Саба. С каким напряженным вниманием мы подслушивали за дверью его слова. Часа через два разговора с Сабой Жеребцов устал и выпустил героя с оценкой «хорошо». За это время у Наташки прошло четверо или пятеро. Скоро у Жеребцова наступило обеденное время…

Другой раз мы обратили свой слух в класс, когда туда зашел командир роты для совместного составления экзаменационной ведомости. Пятерок - …, четверок - …, троек - …, двоек – нет. «Как нет?!» – вскинулся профессор. Он понял, что его …, но было поздно. На выходе из класса Наташку ждал огромный букет роз и громовое «ура» построившегося для ее встречи класса. А Саба стал ходить первым на все наши экзамены до самого выпуска. Но главное – мы почувствовали силу нас как коллектива. Нет, даже не силу – несокрушимую мощь!

И когда на третьем или четвертом курсе на нашу роту взъелся один училищный капдва по кличке Проблесковый, после некоторого терпения вопрос с ним был решен четко, хотя и жестко. Каждый комсомолец и коммунист роты написал несколько уличных объявлений самого различного свойства с указанием его адреса. Шли в ход банальные «продам а/м ВАЗ 2106» или бытовую технику, однако попадались и неподдельные перлы типа «куплю десять кошек или собак для медицинских опытов», наклеенная возле пивного ларька. Кто-то из наших видел Проблескового, входящего с пачкой наших объявлений, сорванных или изъятых у незваных ходоков , к нашему замначфака. Но чем тот мог помочь бедняге? Попытки нажать на старшин и активистов не прошли, а стукачей среди нас не было. Конечно, Проблесковый утих.

Прости нас, Господи, яже от юности и от науки злы.

 

Мы дружно собрались в девяносто седьмом на 10 лет выпуска, на пятнадцать лет такой дружной встречи не получилось. Хочется верить, что соберемся на 20-летие.

 

P.S. Перечитал и понял, что многое еще упустил: как ходят на экзамен с «бомбой», как запускают «черепаху» - но это все индивидуальные приемы или приемы на двух – трех человек, а как лучшее, память выхватила общее дело.


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

Курсантские экзамены: Воспоминания выпускников

Статьи
Воспоминания выпускников
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 3
Пользователей: 0