ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

А. Покровский. Расстрелять (извлечение)

Автор: Александр Покровский
Источник: с официального сайта
Добавлено: 2006-09-14 09:59:43

ОФИЦЕРА МОЖНО *

     Офицера  можно  лишить  очередного  воинского  звания  или должности, или обещанной награды, чтоб он лучше служил.

     Или можно не лишать его этого звания, а  просто  задержать его  на  время,  на  какой-то срок - лучше на неопределенный, - чтоб он все время чувствовал.

     Офицера можно не отпускать в академию  или  на  офицерские курсы;  или  отпустить  его,  но  в  последний  день, и он туда опоздает, - и все это для того, чтобы он ощутил, чтоб он понял, чтоб дошло до него, что не все так просто.

     Можно запретить ему сход  на  берег,  если,  конечно,  это корабельный  офицер,  или объявить ему лично оргпериод, чтоб он организовался; или спускать его такими порциями, чтоб понял он, наконец, что ему нужно лучше себя вести в повседневной жизни.

     А можно отослать его в  командировку  или  туда,  где  ему будут  меньше  платить, где он лишится северных надбавок; а еще ему можно продлить на второй  срок  службу  в  плавсоставе  или продлить ее ему на третий срок, или на четвертый; или можно все время отправлять его в море, на полигон, на боевое дежурство, в тартарары  - или еще куда-нибудь, а квартиру ему не давать, - и жена его, в конце концов, уедет из гарнизона, потому что кто же

ей продлит разрешение на въезд - муж-то очень далеко.

     Или можно дать ему квартиру - "Берите, видите, как  о  вас заботятся",  -  но  не  сразу,  а  лет  через  пять  -  восемь, пятнадцать  -  восемнадцать,  -  пусть  немного  еще  послужит, проявит себя.

     А  еще  можно объявить ему, мерзавцу, взыскание - выговор, или  строгий  выговор,  или  там  "предупреждение  о   неполном служебном   соответствии"  -  объявить  и  посмотреть,  как  он реагирует. Можно сделать так,  что  он  никуда  не  переведется после  своих  десяти  "безупречных  лет"  и  будет вечно гнить, сдавая "на допуск к самостоятельному управлению".

     Можно контролировать каждый его шаг: и  на  корабле,  и  в быту;  можно  устраивать ему внезапные "проверки" какого-нибудь "наличия" - или комиссии, учения, предъявления, тревоги. ё

     Можно  не  дать  ему  какую-нибудь  "характеристику"   или "рекомендации"  -  или дать, но такую, что он очень долго будет отплевываться.

     Можно лишить его премии, "четырнадцатого оклада" полностью или частично.

     Можно не отпускать его в отпуск - или отпустить, но тогда, когда никто из нормальных в отпуск не ходит, или отпустить  его по всем приказам, а отпускной билет его у него же за что-нибудь отобрать  и положить его в сейф, а самому уехать куда-нибудь на неделю - пусть побегает.

     Или заставить его во время  отпуска  ходить  на  службу  и проверять его там ежедневно и докладывать о нем ежечасно.

     И  в  конце-то концов, можно посадить его, сукина сына, на цепь! То есть  я  хотел  сказать,  на  гауптвахту  -  и  с  нее отпускать только в море! только в море!

     Или  можно  уволить  его в запас, когда он этого не хочет, или, наоборот, не увольнять его, когда он сам того всеми силами души желает, пусть понервничает, пусть  у  него  пена  изо  рта пойдет.

     Или  можно  нарезать  ему пенсию меньше той, на которую он рассчитывал, или  рассчитать  ему  при  увольнении  неправильно выслугу  лет  - пусть пострадает; или рассчитать его за день до полного месяца или до полного года, чтоб ему на полную  выслугу не хватило одного дня.

     И  вообще, с офицером можно сделать столько! Столько с ним можно сделать! Столько с ним можно совершить! Что грудь моя  от восторга переполняется, и от этого восторга я просто немею.


 

*НАЧАЛО*

   

    На флоте ЛЮБОЕ НАЧИНАНИЕ всегда делится на четыре стадии:

     первая - ЗАПУГИВАНИЕ;

     вторая - ЗАПУТЫВАНИЕ;

     третья - НАКАЗАНИЕ НЕВИНОВНЫХ;

     четвертая - НАГРАЖДЕНИЕ НЕУЧАСТВУЮЩИХ.


 

*КОНЕЦ*

 

    

     - Что вы видели на флоте?

     - Грудь четвертого человека.

     - И чем вы все время занимались?

     - Устранял замечания.


 

 

*ПЕРВАЯ ЧАСТЬ МАРЛЕЗОНСКОГО БАЛЕТА*

 

Что  отличает  военного  от  остальных  двуногих?   Многое отличает! Но прежде всего, я думаю, - умение петь в любое время и в любом месте.

     К  примеру,  двадцать четыре экипажа наших подводных лодок могут в мирное время, в полном уме и  свежем  разуме,  в  минус двадцать  собраться  на  плацу,  построиться в каре и морозными

глотками спеть Гимн Советского Союза.

     А в середине плаца будет стоять и  прислушиваться,  хорошо ли поют, проверяющий из штаба базы, капитан первого ранга.

     И  прислушивается  он  потому, что это зачетное происходит пение, то есть - пение на зачет.

     И проверяющий будет ходить вдоль строя и  останавливаться, и,  по всем законам физики, чем ближе он подходит, тем громче в том месте поют, и чем дальше - тем затухаистей.

     Для некоторых будет божьим откровением, если я скажу,  что подводники  могут петь не только на плацу, но и в воскресенье в казарме, построившись в колонну по  четыре,  обозначая  шаг  на месте. Это дело у нас называется "мерлезонским балетом".

     - На мес-те... ша-го-м... марш!

     И пошли. Раз-два-три... Раз-два-три... Раз-два-три...

     - Идти не в ногу...

     Конечно,  не  в  ногу.  А  то  потолок рухнет. Обязательно рухнет. Это же наш потолок, в нашей казарме... всенепременнейше

рухнет... Раэ-два-три... Раз-два-три...

     Так мы всегда к строевому смотру  готовимся:  к  смотру  с песней;  маршируем  на  месте  и  песню  орем.  Отрабатываемся. Спрашиваем только:

     - Офицеры спереди? Нам говорят:

     - Спереди,  спереди,  становитесь.  Становимся  спереди  и начинаем выть:

     - Мы службу отслужим, пойдем по домам...

     - Отставить петь! Петь только по команде! Раз-два-три...

     Правофланговым  у  нас  рыжий  штурман.  Он  у  нас ротный запевала. Он прослужил на флоте больше, чем  я  прожил,  уцелел каким-то чудом, и на этом основании петь любил.

     Как  он  поет,  это надо видеть. Я видел: лицо горит, - на нем, на лице, полно  всякой  мимики;  эта  мимика  устремляется вверх и, дойдя до какой-то эпической точки, возвращается вниз - ать-два, ать-два! Глотка луженая, в ней - тридцать два зуба, из которых только тринадцать - своих.

     - За-пе-ва-й!  -  подается  команда,  и  тут  штурман  как гаркнет:

     - И тогда! Вода нам как земля! А мы подхватываем:

     - И тогда... нам экипаж семья... И тогда любой из  нас  не против...

 Хоть всю жизнь... служить в военном флоте...

     Песню  для  смотра мы готовим не одну, а две. В те времена недалекие песни пелись  флотом  задорные  и  удивительные.  Вот послушайте, что мы пели в полном уме и свежем разуме:

     - Если решатся враги на войну... Мы им устроим прогулку по дну...  Северный  флот...  Северный флот... Северный флот... не подведет... И еще раз...

     - Северный флот... плюнь ему  в  рот,  Северный  флот...не подведет...  Ну,  конечно,  "плюнь  ему  в  рот"  -  -это  наша отсебятина, но насчет  всего  остального  -  это,  извините,  к

автору.

     Правда,  положа  руку на сердце, надо сказать, что нам, на нашем экипаже, еще хорошо живется. Грех жаловаться. Мы хоть и в воскресенье уродуемся, но все же все это происходит до обеда, и нас действительно домой отпускают, если мы поем прилично, а вот за стенкой у нас живет экипаж Чеботарева - "бешеного Чеботаря", вот там - да-а! Там - кино. Финиш! Перед каждым смотром, каждое воскресенье, они, независимо от качества пения, поют с  утра  и

до 23-х часов. В 23.00 - доклад, и в 23.30 - по домам!

     А  дома  у  них в соседней губе. Туда пешком бежать - часа четыре. А в 8 часов утра, будьте любезны, - опять в ствол.  Вот где песня была! Вот где жизнь! И койки у нас за стенкой дрожали

и с места трогались, когда через переборку звенело:

     -  Северный  флот...  Северный флот... Северный флот... не подведет...


 

 

*ВТОРАЯ ЧАСТЬ МАРЛЕЗОНСКОГО БАЛЕТА*

 

     Плац. Воздух льдистый. На плацу - экипажи.  Наш  экипаж  - третий на очереди. Петь сейчас будем. На зачет.

     Мороз  с  лицами творит что-то невообразимое: вместо лиц - застывшее мясо. Но план есть план. По  плану  пение.  Плану  плевать,  что мороз под тридцать. Над  строями  стоит  пар.  Дышим вполгруди: иначе от кашля зайдешься; как петь - неизвестно.

- Рав-няй-сь! Смир-но!  Пря-мо...  ша-го-м...  ма-рш!  Ну, началось...

     Через  полчаса  все экипажи каким-то чудом песню сдали и - бегом в казарму. А нас третий раз крутят. Не получается у  нас. Не идет песня. В казарме получалась, а здесь - ни в какую. После  третьего  захода  начштаба  машет  рукой  и говорит командиру:

     - Командир! Занимайтесь сами. Предъявите по готовности.  После этого начштаба исчезает.

     -  Старпом!  -  говорит  командир.  - Экипаж уйдет с плаца тогда, когда споет нормально? - сказал и тоже исчез.

     Остаемся:  мы и старпом. Старпом злой как собака. Нет, как сто собак. Лицо у него белое.

     - Экипаж! Рав-няй-сь! Одновременный рывок голов! Петров! Я для кого   говорю!  Отставить.  Рав-няй-сь!  Смир-но!  Ша-го-м! Марш!.. Песню... Запе-вай!

     - ...Если решатся враги на войну... От холода  мы  уже  не соображаем. Ног не чувствуется: как на дровах идешь.

     - Отставить   песню!   Раз-два-три!  Раз-два-три...  Песню

запевай!

     И так десять раз. Старпом нас  гоняет  как  проклятых.  От мороза в глазах стоят слезы.

     - Песню!.. Запе-вай!..

     И  тут  -  молчание.  Строй  молчит,  как один человек. Не сговариваясь. Только злое дыхание и - все.

     - Песню!.. Запе-вай!.. Молчание и топот ног.

     - Эки-паж...   стой!..   Нале-во!   Рав-няй-сь!   Смир-но! Воль-но!  Почему  не  поем?  Учтите, не споете как положено, не уйдем с плаца.  Всем  ясно?!  Напра-во!  Равня-сь!  Смир-но!  С места... ша-го-ом... марш! Песню... запе-вай!

     И  молчание.  Теперь  оно уже уверенное. Только стук ног - тук, тук, тук, - да дыхание. Какое-то время так и  идем.  Потом штурман густым голосом затягивает:

     - Россия...  березки... тополя... - он поет только эти три слова, но зато на все лады. За штурманом подтягиваемся и мы:

     - Россия...березки...тополя... Старпом молчит. Строй  сам, без  команды, поворачивает и идет в казарму. Набыченный старпом идет рядом. Тук-тук, тук-тук - тукают в землю деревянные  ноги,

и до самых дверей казармы несется:

     - Россия...березки...тополя...

 


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

А. Покровский. Расстрелять (извлечение): Библиотека

Статьи
Библиотека
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 2
Пользователей: 0


Раздел http://broker24option.ru/torgovlya-binarnymi-optsionami/ расскажет вам, как зарабатывать на финансовом рынке.