ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

«Сан Саныч и охота на медведя». Тиличики - Петропавловск-Камчатский . 2005

Автор: Родион Сиволобов
Источник: Журнал «Охота и рыбалка» № 5 2008
Добавлено: 2008-04-22 09:28:02

В детстве мы звали его Санькой или Шуриком, а если дразнили - непременно очкари­ком. Это было в прошлом веке, в другой стране, в другой жизни... Сейчас, в пятьдесят лет, старшего инспектора заповедника «Корякский» все называют только Сан Санычем.

О его максимализме, прямолинейности и чрезмерной практичности в Тиличиках ходили легенды. И друзей у него со временем, кроме меня, фактически не осталось. Мне удалось сохранить наши дружеские отношения только потому, что жили мы с ним последние годы на большом расстоянии и виделись нечасто - осенью 1994 года я перебрался из Корякии на постоянное место жительства в Петропавловск-Камчатский. Тот самый год я и хочу се­годня вспомнить, точнее, весну того года. Это была моя последняя охота на медведей в спортивное «удовольствие». Причиной тому - смена места жительства и последовавший затем пересмотр охотничьих интересов. Пройдет девять лет, прежде чем мне вновь при­дется смотреть на мохнатую громадину через прицел старенького гладкоствольного «Вин­честера». Но это будет так называемый «неправильный», конфликтующий медведь – один из тех, которые время от времени пытаются доказать человеку свое превосходство.

 

Олюторское охотничье-промысловое хозяйство, в котором помимо основной работы Сан Саныч, будучи охотником ­любителем, подрабатывал на заготовке пушнины, преми­ровало его бесплатной лицензией на отстрел медведя. Медвежья охо­та не являлась его увлечением, но, видимо, из-за своей особенной практичности Сан Саныч решил все ж таки взять льготное разреше­ние (не пропадать же добру!). Чуть ли не на следующий день после этого он пришел ко мне с необычной просьбой - помочь ему превра­тить никчемный листок бумаги в медвежью шкуру.

В нашем селе я был единственным, кто активнее других охотился на «косолапых». На тот момент на моем счету было 67 добытых мед­ведей. Каждой весной и осенью я приобретал лицензию на этого зве­ря, а порой и не одну; изредка брал напарника. Не ради собственной безопасности, а с целью приобщения к необычному, непростому виду охоты. Поэтому, долго не думая, дал согласие на партнерство. Но этим дело не ограничилось, и Сан Саныч продолжил: «Слышь, корень (на его языке это означало - друг), у меня пулевых патронов сейчас на свое ружьишко нет. А я слышал, ты СКС недавно приобрел, возьми его с собой. У меня со времен работы в госпромхозе большая практика стрельбы из оружия этой системы».

Так оно и было: появился у меня в то время карабин армейского образца. Один из друзей моей молодости занимал в окружном УВД должность начальника разрешительной системы. И когда была дана свобода в приобретении частными лицами нарезного оружия, он убе­дил меня приобрести СКС - самозарядный карабин Симонова (иного нарезного оружия в окружном центре на тот момент не было). Он пре­красно знал мои принципы и универсальность использования на всех охотах гладкоствольного ружья, и все же, давя на психику, ему уда­лось меня уговорить: «У тебя два парня подрастают! Может, кто-то из них станет нормальным охотником и не будет ходить на медведя с «рогаткой». Десять патронов с полуэкспансивными пулями в магазине ка­рабина, хоть и не очень мощного, намного надежнее твоей «пукалки» ­шестнадцатого калибра...

...Преодолев тридцать километров на моторной лодке по неспокойному в тот день заливу Корфа, мы благополучно воткнулись в бе­рег полуострова Говена в районе кайнын-куюла – «медвежьей заводи». Здешние аборигены не случайно дали этому месту такое название. В былые времена, когда оно посещалось людьми реже, блуждающих по берегу мишек здесь мож­но было видеть каждый день. Они ходили сюда по­лакомиться дарами моря - всякого рода съедобными выбросами. Но мы не собирались здесь охотить­ся. Переночевав в рыбацком домике, ранним ут­ром отправляемся в глубь полуострова. Первого медведя встретили уже в самом начале маршрута. Но это был молодой, не представлявший интереса как охотничий трофей. А вот второй!.. О нем и пой­дет подробный рассказ.

К тому времени, когда мы увидели второго мед­ведя, было пройдено около пятнадцати километров по мокрой, хлюпающей весенней тундре. Он лежал под самым верхом обособленно стоящей невысо­кой сопки, темным пятном выделяясь на снежнике, и мы заприметили его, даже не используя бинокли. Для определения размеров и возраста минут десять с удовольствием поглазели на темно-бурого медведя в восьмикратную оптику с расстояния километра. Было видно, что зверь довольно крупный, но насколько? Глубокая лежка в снегу скрывала большую часть туловища, но массивная голова го­ворила о многом. Посоветовавшись, решили «брать» его. Подходить фронтально по голому скло­ну сопки - нереально, заметит. Условились, что мой напарник затаится под основанием возвышенно­сти, а я поднимусь по противоположному склону и попробую приблизиться к нему в полветра. Если не удастся подойти на расстояние выстрела, то подня­тый мной зверь с большой долей вероятности пой­дет вниз. Дистанция для стрельбы Сан Саныча будет не больше 100 метров, и не исключено, что медведь пройдет рядом.

Обойдя сопку и поднявшись на нее, я понял, что подступиться к медведю бесшумно не удастся - вер­шина сплошь покрыта густым кустарником впере­мешку с кедровым стлаником. Но делать нечего, и я начинаю подкрадываться, по сути, исполняя роль загонщика. В это время из набежавшей тучки начи­нает моросить дождь. Лично меня это ничуть не бес­покоит, но я начинаю переживать за напарника: дождь создает ему большие проблемы на охоте, забивает очки и тем самым делает его полуслепым.

Когда мне был уже виден сквозь кусты край снега, раздался характерный для карабина хлест­кий выстрел, затем подряд еще три. Продравшись несколько последних метров сквозь заросли, выва­ливаюсь на снежник. Сверху мне хорошо видно убегающего по карликовому березняку медведя и в стороне фигуру напарника. Он кричит: "Я попал в него! У него задницу после первого выстрела зане­сло!.. Медведь к тому времени удалился метров на триста и бежит от меня ровно, как по линейке. Ес­ли бы не это утверждение Сан Саныча, стрелять по медведю на таком расстоянии из дробовика нико­гда бы не стал. Но раз уж зверь подранен... И я, сделав соответствующее завышение, посылаю вдогонку ему две пули «Полева». Делаю это больше в азарте, чем от уверенности поразить цель. После второго выстрела медведя как будто кто-то в зад пнул, он резко развернулся, рявкнул и так гребанул перед собой лапами, будто хотел кого-то поймать. Но сзади - никого, и он грузными скачками помчал­ся дальше. "Эх, чуть-чуть недолет. Пуля, наверно, ударила ему под самые пятки», - подумалось мне, и я быстро спускаюсь вниз.

Идем по следу. Как обычно, определяю своими растопыренными четвертью пальцами его параме­тры. Передняя лапа в поперечнике - двадцать два сантиметра - очень солидный "дядька»! Самый большой след медведя, которого мне довелось до­быть, был всего лишь на один сантиметр больше. На первой же снежной площадке замечаем кровь.

Ее немного, и капли располагаются не сбоку, а по осевой линии следа. Если стрельба по зверю велась сбоку, то и кровь должна быть там же. Сан Саныч продолжает утверждать, что попал ему сбоку в зад­нюю часть туловища. А я больше верю тому, что ви­жу, и предполагаю попадание пули в грудную клет­ку и поражение легкого, и поэтому кровь идет гор­лом, капая из носа или пасти зверя. Это серьезное ранение, и долго идти на махах он не сможет и ско­ро заляжет, затаится.

Добирать медведя-подранка без собаки - дело очень опасное. Из охотника можно легко превра­титься в жертву. Зверь, слыша преследование, за­таивается на своем следе. При этом идеально мас­кирует свои массивные размеры, используя склад­ки местности и растительность. Неосторожный охотник, подгоняемый азартом погони и сосредота­чивающий все внимание на следе, становится его легкой добычей. Не передать словами то нервное и физическое напряжение, которое испытывает че­ловек, идущий по кровяному следу. Вспорхнувшая рядом птичка заставляет резко вскидывать к плечу ружье. Сейчас часто приходится слышать о каком­-то адреналине, якобы выделяющемся в подобных ситуациях в организме человека. Если и существу­ет тот самый адреналин, то в том случае он должен был валить у нас даже из ушей.

Редкие клочки еще оставшегося кое-где снега закончились, и на травянистой тундре мы потеряли след. Но направление было определено - медведь шел к реке Алутоваям. Пойменный лес этой реки представлял собой невысокие ивовые деревья и редкий кустарник. Дальше решили идти раздельно - по обе стороны предполагаемого хода зверя, в надежде, что кто-то из нас вновь обнаружит след. Перед тем как разойтись, коротко, но доходчиво провожу инструктаж по технике безопасности: «Протереть очки, карабин - вперед стволом, палец - на спусковом крючке, к кустам не подходить и ни в коем случае не лезть в них! Увидишь след - зови меня свистом, медведь не ассоциирует этот звук с присутствием человека».

Какое-то время мы идем, видя друг друга, за­тем кусты закрывают обзор. Подхожу к реке. В конце лета и особенно осенью воды в ней быва­ет не выше колена. Но сейчас, в половодье, - это мощный поток шириной 20-30 метров. Стоя на берегу и озираясь по сторонам, понимаю: если медведь ушел на другой берег, добрать его нам не удастся. И вдруг за поворотом реки, в двухстах метрах справа от меня, раздается выстрел и... ти­шина. Неужели вот так просто, сразу и добил? Или... От мысли про «или» холодеет спина. И я кричу так, что невдалеке из гнезда в панике вылетает ворона, ко­торую до этого не напугал даже выстрел. Но в ответ слышу лишь го­лос улетающей «каркуши». И я уже не кричу, воплю на всю округу: «Са-а-ньк-а-а!!!» И наконец долгожданный характерный ответ моего дружка: «Чего орешь как раненый волчара! Я вроде бы не в тебя стрелял! Иди сюда!»

Оказывается, Сан Саныч наскочил на след нашего медведя и, не позвав меня, как было договорено, отправился по нему один. Подходя к реке, точнее, к протоке (мы ее потом без проблем перешли в болот­ных сапогах), он снова потерял след и к воде подошел уже наугад. На берегу реки его посетили те же мысли, что и меня: зверь, вероятно, ушел за нее. Закинув за плечо карабин, неспешно протер очки. Как только снова взял в руки оружие, в десяти метрах слева от него из ре­денького тальника, который был в этом месте человеку ниже пояса, как из-под земли, появляется медведь и... кидается в протоку. Несколько секунд - и зверь, оставляя за собой шлейф пенистых брызг, оказыва­ется на другом берегу. Но точный выстрел метров с двадцати срезает его наповал (вовремя очки протер!), пуля попадает медведю в правый бок, в область диафрагмы и застревает под шкурой в левом плече.

Когда я подошел к зверю и детально разобрался в ситуации, му­рашки забегали по моей спине. Нетрудно догадаться, что могло про­изойти, если бы человек вышел мысли про «или» холодеет спина. И я кричу так, что невдалеке из гнезда в панике вылетает ворона, ко­торую до этого не напугал даже выстрел. Но в ответ слышу лишь го­лос улетающей «каркуши». И я уже не кричу, воплю на всю округу: «Са-а-ньк-а-а!!!» И наконец долгожданный характерный ответ моего дружка: «Чего орешь как раненый волчара! Я вроде бы не в тебя стрелял! Иди сюда!»

Оказывается, Сан Саныч наскочил на след нашего медведя и, не позвав меня, как было договорено, отправился по нему один. Подходя к реке, точнее, к протоке (мы ее потом без проблем перешли в болот­ных сапогах), он снова потерял след и к воде подошел уже наугад. На берегу реки его посетили те же мысли, что и меня: зверь, вероятно, ушел за нее. Закинув за плечо карабин, неспешно протер очки. Как только снова взял в руки оружие, в десяти метрах слева от него из ре­денького тальника, который был в этом месте человеку ниже пояса, как из-под земли, появляется медведь и... кидается в протоку. Несколько секунд - и зверь, оставляя за собой шлейф пенистых брызг, оказыва­ется на другом берегу. Но точный выстрел метров с двадцати срезает его наповал (вовремя очки протер!), пуля попадает медведю в правый бок, в область диафрагмы и застревает под шкурой в левом плече.

Когда я подошел к зверю и детально разобрался в ситуации, му­рашки забегали по моей спине. Нетрудно догадаться, что могло про­изойти, если бы человек вышел не в десяти метрах в стороне, а чуть ближе к затаившемуся зверю. Двух-трех метров не хватило коварно­му хищнику для решительного нападения. При охоте на медведя у не­го есть возможность избежать встречи с охотником, а если не уда­лось этого сделать, остается шанс поменяться с ним ролями. Данный мишка чуть было не использовал этот шанс на 100 %! Представив все это, я вспомнил все имена и прозвища моего друга с детства в обрат­ном порядке, до самого обидного, не скупясь при этом на «связую­щие» слова: «Сан Саныч... Шурик... очкарик!.. Ты хоть понимаешь, что сейчас могло произойти?!. Как бы я перед твоей Натальей оправды­вался?!» И добавил сгоряча к этому все, что я думал о его дубовом ма­ксимализме и непомерной практичности.

Повздорили, пошумели, успокоились. С трудом перевернули на спину З50-килограммовую тушу (к зиме он бы набрал около полутон­ны). Начинаем снимать шкуру. Я делаю первый продольный надрез. Когда вспарываю кончиком ножа шкуру вдоль половой косточки, об­наруживаю, что она сломана ровно посередине. И оттуда, из раны, вываливается пуля, выпущенная... из моего ружья! Показываю ее Сан Санычу. Он долго смотрит на нее, затем снимает очки и усердно протирает их, хотя дождь к тому времени прекратился. Водрузив оку­ляры на место и посмотрев в сторону сопки, с которой мы его согна­ли, медленно произносит: «Мать-перемать... С расстояния четырехсот метров из дробовика медведю «карандаш» прострелить...» А я уточ­няю, не позабыв при этом поехидничать: «От того места, с которого я стрелял, до него было не больше трехсот метров. Не надо мне излиш­них метров славы. А сколько было до медведя, когда ты по нему поло­вину обоймы выпустил?»

Полностью «раздев» медведя, мы с удивлением узнали, что это бы­ла единственная рана, с которой он убегал. Пуля прошла ягодицу свер­ху вниз под углом и... Можно только догадываться, какую боль зверю­га испытал и как он жаждал отмщения.

 

Каждый раз, приезжая в Тиличики, я обязательно захожу в гости к Сан Санычу. С тех пор шкура того медведя висит у него в зале как памятный трофей, едва помещаясь на сте­не (потолки в его квартире стандартные, а длина шкуры от носа до основания хвоста ­265 см). И каждый раз я обязательно провожу по ней рукой, приветствуя поверженного зверя, и в очередной раз извиняюсь за совершенно случайный «садистский выстрел».

Как-то спрашиваю своего старинного друга: «Ты никому не рассказывал, с какими при­ключениями мы его добыли?». Отвечает: «А зачем? Никто же не поверит…» Говорю ему: «Ну, тогда бы рассказал, как он тебя, как глупого суслика, чуть не поймал». А вот об этом он тем более никому и никогда не расскажет, даже своей супруге.


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

«Сан Саныч и охота на медведя». Тиличики - Петропавловск-Камчатский . 2005: Клуб по интересам. Охота и рыбалка

Статьи
Клуб по интересам. Охота и рыбалка
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 24
Пользователей: 0