ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

По следу шатуна

Автор: Владимир Гришанов
Источник: Журнал "Охота и рыбалка" № 6 2008
Добавлено: 2008-10-31 23:36:28

По следу шатуна

 

Три года назад. Февраль. Охотничий се­зон почти позади, осталось полмесяца до сдачи путевок. В понедельник на ра­боте в куртке вдруг звенит мобильник ­- звонит старый приятель по охоте и ры­балке Сашка, раньше вместе со мной увлекавший­ся лайками, охотой с ними на зверя, но впоследст­вии, в связи с переездом в городскую квартиру, забросивший это занятие. Несмотря на то, что жи­вем с ним в одном небольшом городишке, не ви­делись уже лет пять. Разговор короткий: «Есть де­ло, надо бы встретиться, поговорить... - «Заезжай! Вечером буду дома...». В назначенное время слышу, как у дома лает на цепи кобель. Убираю собаку и провожу гостей в дом. С Сашкой еще один знако­мый по некогда совместным охотам - приятель То­лик. Оба, как и большинство мужиков, заражен­ных страстью охоты и рыбалки, работают по сме­нам - сутки через трое. После того, как не виде­лись столько лет, шучу над их уже явно просматри­вающимися ниже груди «трудовыми мозолями». Так, подшучивая и смеясь, садимся за стол.

- Слушай, тут такое дело, - начинает Сашка. - Позавчера ехали с рыбалки, по «пятой ветке», там медведь вышел на дорогу, прошел километ­ров семь и ушел в старые делянки недалеко от болота. Я, конечно, следы подзамял и засыпал. Может, не найдет никто. У тебя-то сука берлоги ищет, - констатирует дальше Сашка, очевидно, вспоминая совместные охоты. - Может, сгоняем в выходные, мы как раз тоже не работаем.

Мысленно представляю место перехода мед­ведя через дорогу, обрисованное Сашкой. Это почти на границе Ленинградской и Вологодской областей. До него километров 160.

- Сука ищет, - соглашаюсь с вескими Сашки­ными доводами, - только она повязана, уже на втором месяце. Если только поискать с кобелем, который сидит на цепи. Медведь из-под него еще не бит, но на притравке я с ним был. Хваток не делает, но зверя не боится, облаивает в упор. Бу­мага-то есть? - спрашиваю про лицензию.

- Так вот у Толика, выпросили у охотоведа в конце сентября, так и не отстреляли. Хотели сда­вать, а сейчас вроде опять есть надежда. Реши­ли заехать к тебе. Может, поможешь?

Ехать особым желанием не горю, но у меня старый приятель, тоже лаечник, когда-то вместе работали в Ленинградской охотинспекции, он давно просит: «Если будет берлога - позови на охоту». Случаи для этого уже были, но, увы, в по­следнее время не везло. Все попытки обойти зверя заканчивались тем, что он поднимался или уходил. Да и как всегда в таких случаях - у под­нятого где-то медведя на хвосте уже бывают пре­следователи. Но данное когда-то обещание и дур­ная привычка держать слово берут верх, и я со­глашаюсь.

Перед предстоящей поездкой два дня дует ве­тер, поземкой переметает дороги. Вечером, не­посредственно перед выездом, решая, что взять из оружия, вспомнил, как однажды при окладе столкнули легшего уже по снегу медведя. Под утро, в ночь с пятницы на субботу, написав к име­ющейся лицензии новый список охотников и про­верив все документы, перегружаем из «Жигулей» в мой УАЗ рюкзаки приятелей, сажаем собаку и трогаемся в путь. У Толика, на которого выписа­на лицензия, температура. На место приехали на самом рассвете. Посреди дороги просматривают­ся следы «Бурана». Как потом выяснилось, мои предположения о том, что у медведя «уже сидят на хвосте», оправдались.

Медведь успел отметиться в соседствующей с районом Ленинградской области, и «бурановский» след тянулся аж оттуда. Но предпринятые Сашкой усилия по сокрытию следов и последующие мете­ли сделали свое дело. Доехав до срубленной елоч­ки, которой было закрыто место схода зверя с до­роги, убедились, что тропить его будем все же мы, и облегченно вздохнули. Толик чувствует себя плохо. Решаем, что лучше, если он вернется на­зад на машине километров десять. Там мы виде­ли расположенную у самой дороги в выпиленной делянке будку, из которой торчала труба. Значит, есть и печка.

Пила, топор в машине есть, чай, аптечка, ко­телок, спальник - все на месте. Плохо, что здесь нет мобильной связи.

Договариваемся, что если до 10 часов вече­ра нас не будет, Толик приезжает к месту, откуда мы ушли, а если медведь далеко не ушел и мы его обойдем, то, может быть, придем и сами. Заби­раю у Толика лицензию. Собираем и заряжаем оружие, кладем в рюкзак все необходимое. Ноги в лыжи и отправляемся в путь. Впереди болото. Медведь обошел его краем, заросшим ельником. Местность - преимущественно верховые болота, поросшие редким чахлым сосняком и зажатые между горушками, с выпиленным лесом, гарями и ветровалами, насквозь проросшими молодня­ком березы, ели, сосны и осины. Ходить по тем и другим осенью, как говорится, черт ногу сломит. Идти сейчас по почти метровому, подсевшему в оттепель снегу - терпимо. Следы позанесло, но они видны.

Выпущенный из машины кобель носится по болоту и к следам почти недельной давности пока интереса не проявляет. Да и пусть пока поносит­ся. На болоте наст значительно крепче, чем на делянке, и собака почти не проваливается. На по­водок возьму там, где медведь начнет двоить, троить, делать скидки - прибегать к различным хитростям, чтобы запутать следы, перед тем как вновь залечь в берлогу. Быстро проходим кило­метров 5-6, но попыток зверя подыскать себе новое место для берлоги пока не наблюдаю. В од­ном месте медведь сделал небольшую петлю и долго лежал в кустах ивняка на краю болота. Яс­но: слушал, нет ли преследования. Значит, уже го­няли тебя, дружок. Лежка крупная, почему-то грязная. Это уже настораживает. След крупный. Шаг неширокий. Прошли еще километров пять. Вновь за все время не вижу у медведя ни одной попытки подыскать себе место для берлоги. И вдруг замечаю: на краю небольшого заболочен­ного озерка, из которого вытекает ручей, зверь вырыл и сожрал остатки какой-то дохлой утки. Сожрал!!! Дожидаюсь отставшего Сашку.

- Ну, что, Саша, поздравляю тебя, за шату­ном идем.

- Откуда знаешь?

- Да вот, смотри! Жрет.

- Да ну? Что будем делать?

- Что делать? Давай пройдем еще, а там посмотрим.

И началось. Сразу метров через триста по краю заболоченного ручья медведь начал рыть коренья. Кормежка. Вывернуты и сожраны коре­нья кувшинок, камыша, осоки. Кормится как ка­бан. Но почему-то все время лежа. Неподалеку в ельнике грязные лежки. Держался здесь 2-З дня. Ведущие дальше следы уже видны отчетливее. Кобель начал к ним принюхиваться и временами уходит по ним далеко. В местах, поросших более редким лесом, можно увидеть его мелькающую огненно-рыжую шкуру. Поэтому начинаю срезать, двигаясь в том направлении, где мелькает ко­бель. После первой обнаруженной нами кормеж­ки медведь прошел вдоль ручья еще километра три, еще раз кормился и ушел через болото, на противоположном конце которого еле видны го­рушки, поросшие лесом. Кобель ушел по мед­вежьему следу. Поджидаю отставшего Сашку. Са­димся пить чай из термоса. Перекусываем и ре­шаем, что пора возвращаться обратно.

Дальнейшее тропление может быть бесконеч­ным, а уже вторая половина дня. И хоть впереди еще один выходной, ночевать мокрым от ходьбы в лесу, когда тебе уже под полтинник и постоянно болит простуженная вечными охотами спина, ­перспектива не очень радужная. Ждем кобеля. Минут через двадцать мое терпение кончается, и больше для того, чтобы согреться, прохожу по бо­лоту километра полтора и начинаю громко звать собаку. И вдруг слышу - лает. Оглядываюсь назад, чтобы позвать Сашку. Вижу: он уже недалеко. Оказывается, пока я шел и скрипел лыжами, он, сидя на месте, давно уже услышал собаку и шлепал за мной. Оба ускоряемся. Бегу на лай, хо­тя по его звуку понимаю, что собака лает не на зверя. И как в таких случаях говорят, действи­тельно, облом по полной программе.

Кобель нашел кормящихся на соснах глухарей и облаял их. Глухари сорвались еще далеко, едва заметив меня. Зная, что кобель все равно не от­станет и найдет их еще раз, бреду в ту сторону, куда ушла собака. Ветер в нашу сторону, кричать почти бесполезно. Поэтому приближаюсь вплот­ную к лесу и огибаю его небольшой выступ. От­крывшаяся за мысом картина в общий пейзаж нового почти ничего не вносит. Впереди, пример­но в километре, на горушке явно видно, что вы­пиливается свежая делянка. Смотрю в оптику. Точно, в делянке просматривается стоящий у штабеля леса красный трелевочник. После недол­гих переговоров решаем проверить, нет ли в де­лянке места для ночлега. Обычно современные лесозаготовители привозят в лес и ставят будки для обогрева рабочих. Тогда, в случае удачи, мо­жет быть разрешена наша проблема с ночлегом. Добираемся до горушки, снимаем лыжи и пеш­ком идем по тракторным следам. И здесь нам ве­зет - первый раз за этот день.

Не доходя до трактора, вновь встречаем сле­ды медведя. Видно, как он подходил к трактору, метрах в тридцати от него, топтался у потухшего костра, где, судя по остаткам скорлупы от яиц и целлофановым пакетам, перекусывали рабочие. В одну сторону следами набита солидная тропа. От­правляю Сашку по уходящей из делянки накатан­ной дороге, а сам начинаю осматривать делянку, продвигаясь вдоль медвежьих следов. В углу де­лянки медвежьи следы попадаются все чаще и местами выглядят свежее. У аккуратно сложенно­го штабеля из осин нахожу яму, из которой медве­дем вытащена и тут же сожрана лосиная шкура.

Теперь ясно, почему медведь покинул пригля­нувшийся ему вначале для кормежки ручей. Мед­вежий нос не обманешь, такое он чувствует не за один километр. После проведенного расследо­вания уже в сумерках выхожу на расчищенную поляну среди делянки, поросшей молодым лесом. На ней лежат штабеля раскряжеванного леса, стоит «фишка» на базе автомобиля «Урал» и два металлических вагончика. В одном из них нахо­дятся, судя по всему, ГСМ и запасные части, дру­гой предназначен для проживания людей. Но лю­дей - никого. Медвежьи следы повсюду, даже на крылечке вагона. Металлическая дверь закрыта на замок, поцарапана, причем не снизу, а ввер­ху. Окно разбито вовнутрь. Снаружи валяются щепки от рамы, кастрюльки и сковорода.

Сашка все пытается открыть замок, а я, дове­ряя его слесарным навыкам, не вмешиваюсь в этот процесс, опять хожу по медвежьим следам. Наибольшее их количество у помойки, выбранной медведем подчистую. «Все ясно, дружок, значит, тебе понравилось, ты понял, что здесь вкуснее, чем в болоте. Нашел и сожрал лосиную шкуру, за­тем опять решил задержаться - у вагончиков на­шлась небольшая помойка. Но, то и другое быст­ро закончилось, ты начал проявлять признаки разбоя. Понятно - здесь ты, дружок, здесь, дале­ко не должен уйти. И это радует...

Сашка, наконец, психанул и при помощи изъя­той из машины кувалды справился с замком. Най­денной промасленной фуфайкой и проволокой заделываем выдавленное медведем окно, и с на­ступлением темноты в вагончике уже довольно тепло от разгоревшейся печки. Вытащив из рюк­зака захваченные продукты, перекусили сами и покормили привязанного кобеля. За чаем делим­ся впечатлениями и вспоминаем известные нам истории о шатунах. Сашка - человек местный, рассказывает, что лет двадцать назад в деревню Тимошино в начале зимы начал заглядывать круп­ный медведь. Началось с того, что он утащил из сеней одного из домов, расположенного на окра­ине деревни, тушу заколотой домашней свиньи. Затем, вероятно, распробовав вкус свинины, на­чал разбойничать.

Ночью, придя к сараям, он разбивал окно, че­рез которое из хлева выбрасывают навоз, просо­вывал туда лапы, выворачивал наружу бревна и, забравшись в хлев, давил и уносил свинью. При­чем находившихся в соседних стойлах коров и другую скотину не трогал. «Наверное, - продол­жал Сашка, - когда есть выбор, и у медведя губа не дура. Набеги совершались с той периодично­стью, насколько хватало добытой тушки, и проводились то с одного, то с другого края деревни. Повсему угадывалось, что медведь постоянно дер­жится рядом с деревней, по звукам определяя и зная, что в ней происходит. И как подобает быва­лому и солидному зверю, перед очередным набе­гом не раз обходит деревню, вынюхивая, где его сторожат, и, выявив брешь в обороне, быстро со­вершает очередное нападение. «Как только поя­влялись вызванные из города охотники, - продол­жал свой рассказ Сашка, - и раздавался знако­мый рев «Бурана», медведь быстро ретировался в лес, благо в то время он еще был».

Но сколько веревочке ни виться, придет и ей конец. Местный охотник Серега, несмотря на строгие запреты руководителей охотобщества, не захотел расставаться со своей откормленной свиньей и ночью, проснувшись от ее истошного визга, выскочил на крыльцо с заряженным ружь­ем. Всадил медведю пулю в торчащую из расши­ренного им проема окна задницу. Дико взревев и бросив уже задавленную им свинью, тот скрылся в лесу, где по утру тихонечко, чтобы не будора­жить местную законопослушную обществен­ность, и был благополучно добит. При разделке выяснилось, что при охоте с «лабаза» неудачным выстрелом у него была перебита нижняя че­люсть, выбиты коренные зубы. Медведь отлежал­ся, челюсть срослась, но жира для зимовки он не набрал и пришел жировать в деревню.

Наступает очередь моего рассказа. Мне, как и Сашке, самому не приходилось участвовать в охоте на шатуна, но некоторое время я работал в московской фирме, занимающейся проведени­ем охот для иностранцев, и побывал в различных краях нашей необъятной Родины. В Хабаров­ском крае слышал историю, как медведь в тайге задавил двух геологов. После отстрела этого ша­туна оказалось, что зверь был тоже травмиро­ван. С шеи отстрелянного медведя сняли обор­ванную петлю из перекрученного и разлохмачен­ного троса.

За окном потихонечку завывал ветер. Но от тепла печки и наших тел постепенно нагрелись имеющиеся на кроватях матрасы, и, уставшие от многокилометровой ходьбы, мы незаметно для себя уснули. Проснулся от истошного рева кобеля и сразу понял все. На ощупь, схватив маленький диодный фонарик и стоящую в углу заряженную комбинашку, пинаю ногой дверь и выскакиваю из вагончика. В лицо ударяет метель. У вагончи­ка рвется привязанный кобель.

Свечу фонарем в том направлении, куда он рвется. Метрах в тридцати, среди поросли молод­няка, два зеленых глаза. Одной рукой вскидываю ружье, другой продолжаю светить. Не успеваю поймать в оптику вновь мелькнувшее отражение глаз, как над ухом грохочет Сашкин выстрел. От неожиданности приседаю. Звенит в обоих ушах. Кобель рывком разгибает карабин поводка и, ос­вободившись от привязи, исчезает. Уже метрах в ста пятидесяти слышен его удаляющийся бас.

Последними словами матерю Сашку за выстрел у моей головы. Заскакиваем вновь в вагончик, снимаем с гвоздей повешенные для просушки одежду и обувь и, только полностью одевшись, освещая себя еле «дышащим» фонариком, идем в делянку осмотреть результаты Сашкиной стрельбы. Хотя, конечно, судя по тому, что соба­ка сразу ушла далеко и сейчас ее лай еле слы­шен, можно и не смотреть. Так и есть: прошли по свежему следу метров сто - сто пятьдесят - кро­ви нигде не обнаружили. Спустя минут двадцать прибежал с высунутым языком кобель.

Вновь привязываем собаку и заходим в ва­гончик. На часах еще только второй час ночи. Кое-как, периодически поглядывая на часы, про­крутились с боку на бок до рассвета. Еще в тем­ноте завтракаем остатками съестного запаса и отправляемся в путь. Прошедшая ночью метель к рассвету утихла, оставив после себя пятисанти­метровое покрывало из белейшего снега. Идем по делянке в том направлении, куда ночью ко­бель угнал медведя. Оказывается, у него здесь в разных направлениях набиты тропы, и он ушел по одной из них. Идем, выбирая места пореже. В ушах звенит до сих пор, поэтому иду злой на Сашку. Зачем стрелял? Теперь зверь уйдет черт знает куда. Хотя, конечно, кто его знает, может, и правильно. И даже без всякого «может», в та­ких случаях увидел - стреляй. Только вот, конеч­но же, он видел, как и я, только глаза. Делянка кончилась.

Пересекли небольшое болотце, впереди опять горушки и опять делянки. Медвежья тропа ста­рая, набитая, следы примело, но кобель ушел ту­да. Кобелю надо доверять. По его поведению видно, что после стрельбы у него появился к зве­рю уже другой интерес. Теперь вся надежда на него. По ровно выстланному снежному покрывалу болота идти легко, лыжи мягко и бесшумно сколь­зят. Радует, что вышли на чистое место и не шу­мим лыжами по кустам. До делянки остается ме­тров пятьдесят, и вдруг кобель заорал. Басом. Все - зверь. Машу рукой отставшему Сашке, по­казывая направление - дуй по следу. Сам бегу бо­лотом по краю делянки. За виднеющимся метрах в двухстах краем вплотную к болоту подступает полоса соснового леса. Пойдет только туда. Точно - лай продвигается в эту сторону. Заскакиваю в лес, бросаю лыжи, чтобы не создавать лишнего шума. Лай в мою сторону, метрах в семидесяти.

Запрыгиваю на ствол упавшей сосны и, про­бежав по ней, остаюсь у вывернутого корневи­ща. Так повыше и просматривается подальше. Собака замолчала. И вдруг вижу - есть. Мелька­ет делянкой, идет скачками к лесу. Видна только голова и хребет. Вскидываю ружье, ловлю в опти­ку. Между лесом и делянкой просвет метра три. Выскочил. Упреждение вплотную перед его гру­дью. Выстрел. Шлепок экспансивной пулей, как по деревянной бочке. Опрокинулся на бок. Мельк­нул в воздухе лапами и мгновенно исчез в елоч­ках. Дальше заломился с треском. Еще один при­знак того, что попал однозначно. В лесу, метрах в ста пятидесяти, характерный предсмертный вы­дох зверя. Еще через мгновение лай кобеля. На месте. Все. Спрыгиваю со ствола и иду за бро­шенными лыжами. Через пару минут стою уже у того места, где зверя настиг выстрел. После по­падания упал набок и по инерции проехал юзом до елочек. Падением пробил снег до земли, но поднялся. В образовавшейся от падения снеж­ной яме когтями выдраны мох и земля.

Дальше по следу, почти сразу за елочками, кровь. Темная, крупными брызгами. Направление сразу изменил. Дальше почти на след не смотрю. Иду на лай кобеля к стоящему в сосняке молодому ельнику. На всякий случай подхожу осторожно. Лежит головой в мою сторону, развернувшись по следу, на правом боку. Левая лапа вытянута впе­ред, видно, как крутился на месте, загребая и хватая снег. Пытаюсь успокоить и отгоняю кобе­ля. Где-то орет Сашка. Откликаюсь ему. И через некоторое время он выходит на мой голос. Без лыж, тоже бросил. Поздравляет. Рассматриваем зверя. Медведь крупный, но очень худой, сквозь шкуру просматриваются ребра и бугры могучих мышц. Шерсть - почти одна ость без набранного подшерстка, с прилипшей к ней грязью и даже в сосульках. Впервые вижу такое на медведе. От­даю Сашке свои лыжи, чтобы он сходил за бро­шенным рюкзаком, в котором топор и термос с чаем. Усаживаюсь передохнуть на ствол неболь­шой поваленной сосны, в той стороне, куда ушел Сашка, вдруг ясно слышу какие-то голоса. Отды­шавшийся кобель вдруг исчезает в их направле­нии, и через некоторое время слышны уже не только голоса, но и звуки собачьей драки.

Еще через пару минут по Сашкиной лыжне появляются четыре хорошо экипированных не­знакомых охотника и две собаки, которых пооче­редно, несмотря на попытки хозяев отстоять честь своих собак, втаптывает в снег мой кобель. Подходят, знакомимся. В процессе разговора вы­ясняется, что делянку, в которой стоят приютив­шие нас ночью вагончики, пилят они. Сами из Новгорода. Один из работников, охотник, сообра­зил, что начавший посещать их медведь из делян­ки быстро не уйдет. Но самим им лучше оттуда ре­тироваться и провести дальнейшую охоту вместе с хозяином, на которого они работают, зная, что среди прочих его увлечений охота и рыбалка не на последнем месте. Валера, так звали хозяина, постарался не упустить такой случай и, бросив все дела, собрал охотничью бригаду, захватил знакомого егеря с собаками и рванул на джипе в Вологодскую область. День ушел у них на сборы.

Этого дня хватило, чтобы нам с Сашкой дойти до их вагончиков. И переночевав, опередить в охоте на два часа. Ну что ж, наверное, так было уготовано судьбой. Правда, неизвестно, взяли бы они этого зверя и сработали бы их собаки, но, су­дя по всему, ребята в охоте не новички. Как по­ложено, поздравили. Предложили коньячку. У Ва­леры оказался фотоаппарат и видеокамера. По­очередно пофотографировались, поснимали на видеокамеру. Сами предложили помочь выта­щить зверя из елочек на чистое место и разде­лать его. Всей группой подходим к медведю, пе­реворачиваем его и встаем как вкопанные. Вот она, разгадка. У медведя по самое плечо нет пра­вой передней лапы. Заросла она недавно, веро­ятнее всего зверь лишился ее прошедшей осе­нью. Очевидно, она была перебита из мощного карабина, а затем загнила и отвалилась.

Снятая медвежья шкура оказалась солидной для обитающего в наших местах медведя, при­мерно 2,40 х 2,50, но трофейной ценности из-за скудного подшерстка не представляла. И поэто­му, услышав предложенную цену, мы с Сашкой не стали долго торговаться и благоразумно изба­вились от назревающих лишних проблем - та­щить шкуру пару десятков километров или, что еще хуже, оставлять в делянке и потом вновь приезжать.

Нужно отдать должное нашим новым знако­мым: они, сделав солидный круг через Ленинград­скую область, подбросили нас до нашего УАЗ-ика и позже выслали обещанные фотографии. Они до сих пор вызывают приятные воспоминания о такой редкой и неповторимой охоте на шатуна.


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

По следу шатуна: Клуб по интересам. Охота и рыбалка

Статьи
Клуб по интересам. Охота и рыбалка
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 0
Пользователей: 0