ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

Медведи Дальнего Востока

Автор: Н.А.Байков
Источник: Журнал "Охота и рыбалка" №№ 5 – 6. 2008
Добавлено: 2008-10-31 23:40:58

Медведи Дальнего Востока

В настоящее время здесь встречаются только крупные представители этого се­мейства, тогда как более мелкие роды обитают южнее, в тропической Азии.

Медведи известны нам с древнейших времен. В на­чале кайнозойской эры, в третичную систему, в слоях плейстоцена найдены остатки в виде костяков огром­ного пещерного медведя, который населял во множе­стве пещеры и первобытные леса Евразии и отличал­ся от ныне живущих видов своей величиной и устрой­ством черепа; зубная система этого вымершего вида также имела свои зоологические особенности и от­личалась большим развитием клыков и хищническо­го зуба, что дает основание предполагать в пещерном медведе все признаки плотоядного хищника, в отли­чие от современных медведей, по преимуществу рас­тительноядных.

В настоящее время крупные виды медведей водят­ся на материках северного полушария; в южном полу­шарии их совершенно нет.

Большая часть медведей живет одиноко, и только во время течки они соединяются в пары. Медведи ­ночные животные; они выходят на добычу после за­хода солнца и большую часть дня спят в берлогах, в скалах или в чаще леса.

Хотя медведей можно, в полном смысле слова, на­звать животными всеядными, однако же они более всех остальных хищников способны питаться одной растительной пищей. Они едят не только плоды и яго­ды, но и зерна хлебных растений, орехи, коренья, тра­вы, листья, почки деревьев и т.п. В юности они пита­ются почти исключительно растительной пищей, но и в зрелом возрасте предпочитают эту пищу мясной. Вообще, медведь ничем не брезгает и ест, кроме вы­шеупомянутыx растений, также животных, например раков, рыбу, улиток, насекомых и их личинок, птиц и их яйца, червей, млекопитающих и даже падаль, если она довольно свежа и не очень испортилась. Вблизи человеческих жилищ, при отсутствии пищи в лесах, медведи, мучимые голодом, нападают иногда на до­машний скот. Для человека они опасны только тогда, когда их раздразнят, испугают, ранят, потревожат или ввиду опасности, угрожающей детенышам.

Движения медведей ошибочно называют неуклю­жими и неловкими. Когда это необходимо, медведи могут развить большую скорость, и ловкость их во много раз превышает ловкость человека. При ходьбе медведь опирается на всю ступню и осторожно ста­вит одну ногу перед другой. При беге он переходит в быстрый галоп. На задние лапы могут становиться все медведи и в таком положении могут сделать не­сколько шагов вперед. Лазают все медведи очень ис­кусно, хотя в глубокой старости, при большой тяже­сти тела, они делают это неохотно. Некоторые виды избегают воды, но плавают все превосходно, в осо­бенности белый полярный медведь, который искус­но ныряет и ловит под водой рыбу. Большая сила и выносливость облегчает медведям всякое движе­ние, дает им возможность преодолевать все препят­ствия и очень помогает при их хищнических набе­гах: они могут тащить за собой крупную скотину.

Из внешних чувств у медведя лучше всего развито обоняние; слух хорош, даже довольно тонок; зрение довольно хорошее на близком расстоянии (до 200 шагов); вкус развит; осязание развито слабо, хотя мед­ведь сразу реагирует на муху, севшую ему на спину. Медведи довольно умны и понятливы и поддаются из­вестной дрессировке, но все же не достигают тех ре­зультатов, как собаки и кошки. Их можно приручить, но они никогда не выказывают большой привязанно­сти к своему хозяину. В старости дурные свойства их природы все более и более выступают наружу: они почти всегда становятся коварными, раздражитель­ными и злыми. Свое расположение духа медведь вы­ражает различными интонациями голоса, глухим ворчанием, фырканьем, мурлыканьем, а иногда звука­ми, похожими на хрюканье, свист, вой и даже лай.

Медведи, живущие на севере, бродят только в тече­ние лета, а с наступлением зимы ложатся в берлогу и засыпают, но сон их не глубокий, а скорее походит на дремоту, на полусознательное состояние, из которого они выходят, почуяв что-либо подозрительное. Берло­гу залегший медведь покидает чрезвычайно редко и только будучи потревожен человеком. В это время медведь ничего не ест. Белые полярные медведи не впадают в спячку, а бродят даже в сильнейшую стужу полярной зимы, и только в снежную метель ложатся в углубление, предоставляя снегу устроить убежище, Т.е. просто засыпать их совершенно.

Беременная медведица ложится в берлогу и ро­дит там от двух до четырех медвежат. Медвежата ро­дятся слабыми, слепыми и беспомощными, и мать за­ботливо ухаживает за ними, защищая своим телом от холода; прорезывание глаз у медвежат наступает не ранее чем через месяц.

Кроме человека, врагов у медведей почти нет. Толь­ко молодые экземпляры подвергаются нападению ти­гра; кроме того, сильно досаждают им некоторые ви­ды насекомых и внутриполостных червей.

На основании новейших научных данных, а также сведений, полученных от местных жителей, охотни­ков, звероловов и промышленников, в Маньчжурии водятся три вида медведей, а именно: I - черный гима­лайский, II - бурый и III - камчатский.

Самым распространенным видом является чер­ный гималайский медведь, который населяет в боль­шом числе горы и леса Маньчжурии.

Бурый обыкновенный медведь представляет тот же вид, который свойствен Сибири и европейской ча­сти СССР. Число особей этого вида не так велико, как гималайского, и встречается он все же довольно час­то, преимущественно в хвойных и смешанных лесах края, нетронутых еще рукой человека.

Камчатский медведь, или, как его называют здесь некоторые европейские охотники, маньчжурский «'гризли», изредка попадается в северо-восточной час­ти Маньчжурии, куда он заходит из Амурской области и Уссурийского края. Вид этот установлен зоологами на Камчатке, в Охотской области (побережье Охот­ского моря), на Шантарских островах и на Сахалине. Одиночные экземпляры этого вида доходят до побе­режья Японского моря и попадаются в восточной ча­сти Амурской области, в Уссурийском крае и в Гиринь­ской провинции Китая. Южной границей этого вида являются горы Чан-Бай-Шань, составляющие госу­дарственную границу между Маньчжурией и Кореей.

Различие зоологических и биологических призна­ков этих трех видов довольно значительно, а потому при составлении этого очерка мы будем придержи­ваться описания каждого вида в отдельности.

 

Черный гималайский медведь

Научное китайское название - Си-фын-сюн. Ме­стное китайское название - гоу-тоу-цзы. Англичане называют его «гималайский медведь»; японцы – «Ку­мА»; индусы – «Балу»; русские – «Муравьятник» и «Черный медведь».

Животное открыто было впервые Дювоселем в Ассаме в XVIII столетии. Шкуры убитых медведей этого вида английские офицеры привозили из Афга­нистана; с некоторой вероятностью можно устано­вить область его распространения; она обнимает со­бою довольно значительную часть Центральной, Южной и Восточной Азии.

В Маньчжурии он водится во всех горных хвой­но-лиственных лесах. Северною границей его рас­пространения в крае надо считать реку Кумару, впа­дающую в Амур под 53 градусом северной широты, каковое место и надо считать северною границей распро­странения вида. В Амурской области северною гра­ницей его распространения является 52 градус широты, т.е. нижнее течение Зеи, отроги Буреинских гор и река Горин; а в Уссурийском крае широта Хабаровска. Та­ким образом, мы видим, что область распростране­ния этого медведя довольно обширна и почти совпа­дает с областью распространения тигра, за исключе­нием западных и южных ее окраин, где тигр распро­страняется дальше к западу и к югу.

Черный маньчжурский медведь представляет со­бой большое массивное животное, достигающее об­щей длины (от носа до корня хвоста) 190 см, при вы­шине в плечах 85 см. Масса старого самца осенью, перед залеганием в берлогу, достигает 200 кг. Самка обыкновенно на 1/3 меньше. Клыки сравнительно невелики, остры и сильно конусны, верхние загнуты назад; высота верхнего - 4 см и нижнего - 3,5 см. В целом зубная система приспособлена для раститель­ной пищи.

Череп этого медведя сильно развит в ширину, име­ет короткую морду, выпуклый лоб и сравнительно сла­бые челюсти. Туловище относительно тонкое, голова оканчивается остроконечной мордой, ноги средней величины, ступни голые; пальцы снабжены крепкими загнутыми когтями, острота их и своеобразное строе­ние облегчают медведю лазанье по деревьям. Глаза не­большие, карие. Мех короткий, гладкий и блестяще­-черного цвета; на шее замечается грива. На подбород­ке беловатое пятно, имеющее форму треугольника, с основанием у обреза нижней губы; длина пятна 7 см. На груди, по обеим сторонам ключиц к плечам, проле­гают косые полосы беловато-буланого цвета, сходят­ся они на середине груди.

Непременным условием жизни медведя служат вы­сокие, сплошные, непроходимые леса, изобилующие фруктами, ягодами, орехами и другими плодами. Здесь, в Маньчжурии, черный медведь держится преи­мущественно в лиственных и смешанных лесах пред­горий. В высокогорных хвойных лесах и в кедровни­ках его можно встретить редко. В кедровниках он по­является только в период созревания орехов, которы­ми питается, для чего кедровую шишку бьет о камень и вышелушивает орехи. Последние он ест со скорлу­пой. Весной, в начале июня, он с удовольствием ест молодую свежую траву, а также молодую листву. Ле­том, когда не созрели еще плоды и ягоды, он занима­ется откапыванием сладких кореньев и ест их, предва­рительно очистив от земли и сора. Лакомится личин­ками жуков, муравьев и других насекомых. С ловко­стью он ловит раков и рыбу в горных таежных речках. В верховьях Сунгари он ловит черепах. С большим ис­кусством он находит гнезда птиц: рябчиков, уток, фа­занов и тетеревей и поедает яйца или весь выводок птенцов; в этом случае большую услугу ему оказывает довольно тонкое обоняние.

В лесах Маньчжурии очень много диких пчел, ко­торые устраивают свои ульи в дуплах деревьев. Бро­дя по лесу, медведь прислушивается к жужжанию пчел и по полету их находит улей. Редкий из них из­бежит нападения медведя. Чтобы добраться до сот, зверю приходится расширить дупло для прохода ту­да лапы, которой он и действует, выталкивая соты с медом и поедая их вместе с воском и пчелами, кото­рые в это время покрывают его голову сплошною массой и жалят немилосердно в нос, глаза и губы. От боли он в это время стонет и жалобно плачет, но не бросает дела и не успокоится, пока не достанет все соты. После этого угощения его нос, губы и веки опу­хают, и он постоянно трет их лапой и катается по зе­мле для уменьшения острого зуда. Вид его в это вре­мя очень комичен; даже несколько дней после такой трапезы он трется мордой о стволы деревьев и жа­лобно бурчит себе под нос. Воду он очень любит и пьет помногу, в особенности после еды.

В душные ночи он любит купаться в холодных струях горных ручьев и речек, причем иногда ложит­ся в стремнину и прохлаждается там часами, пыхтя, отдуваясь, фыркая и плескаясь. Летом, в жаркое время, в тайге обычно бывает очень много кусающих и жаля­щих насекомых. Чтобы избавиться от этих мучителей, медведь влезает на дерево, чаще всего на дуб, садится у вершины на ветку и обламывает вокруг себя мелкие веточки, которыми отмахивается от «гнуса»; когда ли­стья с веточки обобьются, он подкладывает ее под се­бя, и, таким образом, под сиденьем у него образуется куча веток, вроде «гнезда», на котором он устраивает­ся поудобнее и иногда даже ложится, качаясь, как в гамаке. Таких «гнезд» в дубовых лесах бывает множест­во, иногда сплошь на каждом дубе на обширном про­странстве в несколько десятков десятин. Бурый медведь этого никогда не делает, да и вообще он редко влезает на деревья, проводя больше времени на земле.

В притаежных деревнях и поселениях медведи часто выходят на поля и огороды и лакомятся там молодыми початками кукурузы, недозрелыми ко­лосьями гаоляна, овса, ячменя, принося значитель­ный вред земледельцам, которые тщетно прилагают все усилия, чтобы отогнать дерзких грабителей. Шум, крики, барабанный бой и пускание ракет-хло­пушек мало помогают, так как зверь к ним привыкает и не обращает на них внимания. Если лакомка, за­стигнутый на месте преступления, увидит хозяина поля с хлопушкою или барабаном в руках, то стара­ется его напугать фырканьем и притворным нападе­нием. Вообще, надо сказать, что этот медведь добро­душен и никогда не причинит человеку вреда напа­дением, но старается только напугать его, делая вид, что намерен на него броситься.

Во время созревания дикого винограда (ав­густ-сентябрь) медведи иногда собираются в мес­тах, где он растет в изобилии, до 10 и более особей, причем ведут себя очень миролюбиво, без ссор и не­доразумений.

Осенью зверь этот усердно ищет грибы, причем предпочитает грузди, подосиновики и сыроежки.

Все же желуди составляют его любимую и основ­ную пищу. От них он становится чрезвычайно жи­рен, и сало приобретает белый цвет и приятный вкус. Взрослый самец в октябре месяце, после жировки на желудях, может дать до 75 кг жира, причем слой под­кожного жира на спине и на боках может достигнуть 10 см толщины.

В случае неурожая орехов и желудей медведь начи­нает интересоваться мясом и тогда подстерегает в ле­су оленей, изюбрей, косуль и горалов, бросаясь на них из засады, причем на коротком расстоянии, не далее 100 шагов, догоняет свою жертву, ударом лапы валит ее на землю и перекусывает шейные позвонки.

Кроме человека, у черного маньчжурского медведя есть только один враг - тигр, который, при отсутст­вии другой добычи, охотится за ним, скрадывает его в чаще и в скалах и бросается сверху, стараясь сесть ему на спину и перекусить шею. Медведица или молодой медведь часто становятся добычей «царя маньчжур­ской тайги», но старый самец не сдается легко и доро­го продает свою жизнь. Заметив преследование тигра, медведь спасается на большое раскидистое дерево и там отсиживается, пока тигру не надоест и он не уйдет.

Замечено, что медведь, найдя в лесу падаль или умершего от ран другого медведя, забрасывает его сучьями, ветками и валежником, так что издали нельзя ничего заметить в окружающих зарослях. Какая при­чина этих действий, выяснить до сих пор не удалось. Я знаю случай, когда медведь вытащил из ямы тушу изю­бря, отнес его шагов на 300 в сторону и похоронил под толстым слоем веток и валежника, так что про­ мышленник - зверолов едва смог его найти.

С приближением зимы, т.е. с октября месяца, мед­ведь озабочен приготовлением себе берлоги, для че­го он, бродя по лесу, осматривает деревья, имеющие дyплa, преимущественно тополя (Populus spec.). Пре­жде чем найти подходящее, ему приходится осмот­реть их, вероятно, несколько десятков; вследствие этого почти все толстые стволы дуплистых деревьев в тайге помечены острыми когтями медведя. Дyплo для берлоги обыкновенно находится на южном склоне хребта, в полугоре, в месте, защищенном от холодных ветров. Найдя такое дyплo, медведь расши­ряет вход в него, работая когтями и зубами. Ложится он обыкновенно на высоте 4-6 метров от земли, иногда же у самой земли, если дyплo слишком об­ширно. Лежит он почти всегда полусидя, заложив морду между передними лапами. Гнилая сердцевина дерева служит ему мягкой подстилкой, она же, обсы­паясь сверху, закрывает его от внешнего холода. Вход в дупло обыкновенно бывает сбоку ствола, так что падающий снег никак не может попасть внутрь дупла. Медведь ложится в берлогу всегда до выпаде­ния снега за несколько дней, так что следов к берло­ге нет никаких. Время это на юге Гириньской про­винции приходится на конец октября, на севере же, в Малом и Большом Хинганах, приходится на середи­ну октября. Заметить обитаемую берлогу очень труд­но, так как она ничем почти не отличается от таких же необитаемых; только опытный глаз промышлен­ника может узнать обитаемое дупло по инею, обра­зованному от дыхания зверя и осажденному на краях входного отверстия. Залегший медведь не выходит из берлоги до первых теплых дней, т.е. до середины или конца марта, в зависимости от погоды.

Перед залеганием медведь подготавливает свой кишечник и уже за две недели ничего не ест. Иссле­дование кишечника убитых на берлоге медведей по­казало, что остатков пищи в нем нет, за исключением твердой плотной «пробки». Лежа в берлоге, медведь не испражняется и не мочится. Пресловутое «соса­ние лапы» основано, вероятно, на том факте, что медведь, лежа в берлоге, иногда сосет и лижет свою ладонь, с которой линяет кожа, и при этом громко чмокает и ворчит, это и послужило основанием бас­ни о «сосании лапы».

Иногда потревоженный из берлоги медведь не ло­жится снова и бродит по лесу, отыскивая себе скудную пищу; такого медведя охотники называют «шатуном» и боятся его, так как он более зол и раздражителен, чем обыкновенно, и может броситься на человека без всякого повода с его стороны. Медведица с полугодо­валыми медвежатами ищет себе берлогу преимущест­венно на земле или в дупле, находящемся у поверхно­сти земли. Если берлога ее на земле, то она бывает обыкновенно в яме под выворотом дерева, в пещере, под буреломом и т.п.

По выходе из берлоги медведь, прежде всего, забо­тится об очищении своего кишечника, для чего он ест ягоды калины, кишмишника (актинидии) и мох, кото­рые действуют на него как слабительное. Очистив ки­шечник, он принимается за еду и бродит тогда по ле­сам не только ночью, но и днем.

Если медведь благополучно перезимовал в берло­ге и местность, где она расположена, не представля­ет для него никакой опасности со стороны человека, он ложится в нее второй и третий раз, пока не найдет себе лучшую.

Течка у черных медведей приходится на конец ле­та и начало осени, а именно на июль, август и сен­тябрь. В это время часто можно слышать голос медве­дя в лесу, когда он зовет самку. Голос этот можно срав­нить с ревом быка, но более протяжным и высоким. За одной самкой ходят тогда несколько самцов, но ожес­точенных драк не бывает, пререкания ограничивают­ся пинками, пощечинами и криком. Если у медведицы есть медвежата, они ходят с матерью и медведи их не трогают. По окончании течки самцы и самки расхо­дятся и ведут опять прежнюю уединенную жизнь.

Беременность продолжается 7 месяцев, так что медведица родит в конце февраля, в марте или апре­ле двух медвежат, для чего она устраивает себе вре­менное логовище в скалах, пещерах или под бурело­мом. Медвежата родятся слепые, слабые и беспомощ­ные. Величина их не превышает 20 см. Глаза откры­ваются у них через месяц. Первые две недели медве­жата так слабы, что не могут двигаться и лежат как мертвые и только двигают челюстями и языком, ко­гда сосут молоко. В это время мать не отлучается от детей, зорко за ними смотрит, поедает испражнения и часто вылизывает их языком. По истечении двух месяцев медвежата начинают быстро расти и к трем месяцам всюду следуют за матерью, которая кормит их молоком в течение полугода. Медвежата остаются при матери до появления нового выводка, т.е. в тече­ние года. Но чаще, вследствие каких-то причин, мед­ведица ходит яловая, т.е. беременность наступает че­рез год, тогда медвежата остаются при матери в тече­ние двух лет.

Перед появлением на свет новых детей медведица прогоняет от себя больших медвежат, которые с этих пор принуждены вести самостоятельную жизнь. Но они еще в течение всего лета держатся около старой берлоги и залезают туда в дурную погоду. Старшие медвежата у этого вида никогда не остаются при мате­ри, когда при ней младшие, и явления «пестунства» у него не наблюдалось. Медвежата еще долгое время держатся вместе и расходятся только по третьему го­ду. Возмужалости и способности к размножению этот медведь достигает в возрасте 6 лет. Предельного роста и силы самец достигает к 15 годам. Возраст медведя определить точно довольно трудно, но, судя по состо­янию зубов и другим признакам, медведь может до­жить до 60 и даже 70 лет.

Приручить медведя, при его добродушии и незло­бивости, нетрудно, но все же с возрастом он становит­ся недоверчивым и неспособным к дружбе. Следует всегда опасаться его коварства, что в соединении с его силой представляет большую опасность. Бывали, од­нако же, примеры, что эти медведи, выживши в неволе много лет, привыкали к людям, их кормившим, и были совершенно ручные; но случаи эти крайне редки и за­висят, вероятно, от особого терпенья воспитателей.

При своих ежедневных обходах медведь обыкно­венно очень осторожен, походка его спокойная, разва­листая. Почуяв что-нибудь подозрительное, он пуска­ется в бегство или, остановившись на месте, становит­ся на задние ноги, осматривается кругом, навостряет уши, втягивает в себя воздух и, узнав в нарушителе сво­его спокойствия человека, опускается на четыре ноги и убегает быстрым галопом, двигаясь по зарослям и ча­ще почти неслышно. Свойственное медведю любо­пытство заставляет его обнюхивать каждую вещь, по­ворачивать ее во все стороны и осматривать внима­тельно. От времени до времени он влезает на дерево до самой верхушки и оттуда осматривает местность.

Из органов чувств у него лучше всего развито обо­няние, он чует человека по ветру на расстоянии полу­километра. Слух его так же хорош, так как он улавли­вает шаги человека в тайге на расстоянии 300 шагов. Зато зрение у него много слабее: на расстоянии 400 шагов он человека почти не видит, но на близкой дис­танции, ближе 100 шагов, видит он хорошо даже мел­кие предметы. По деревьям этот медведь лазает отлич­но, причем идет вверх, цепляясь, как кошка, за кору своими острыми когтями; с дерева спускается всегда задом, перебирая попеременно лапами правой и ле­вой стороны. При случае он очень ловко и искусно ла­зает по скалам и отвесным кручам, делая иногда прыжки с камня на камень на расстоянии 4-5 метров. При движении шагом он ставит ступню задней ноги непосредственно за следом передней, немного его за­хватывая. На быстром беге он ставит все четыре ноги в одно место. На гору бежит он быстрее, чем по ровно­му месту; с горы всегда бежит не прямо вниз, а по ко­согору, наискосок.

Медведь - иноходец, при ходьбе он становится од­новременно то на обе правые, то на обе левые лапы, поэтому он двигается перекачиваясь; при скором беге он переходит на быстрый галоп, легко догоняет чело­века и во многих случаях выказывает проворство и ловкость. При встрече с человеком он всегда убегает, что делает даже раненый. В случае же тяжелого ране­ния, заметив преследование, делает засаду и нередко бросается на охотника внезапно и стремительно, и горе последнему, если он не успеет уложить его на ме­сте; ударами передних лап он сбивает его с ног и на­носит жестокие удары своими острыми крючковаты­ми когтями по голове и лицу. Раны, причиненные мед­ведем, очень опасны, так как помимо силы самого уда­ра когти, вонзаясь глубоко в тело, вырывают мясо кус­ками; удар же когтями по голове может расколоть че­реп. Нападая на человека, медведь никогда не стано­вится на задние ноги, как это часто описывается в охотничьих рассказах и изображается на картинках. Медведица с малыми медвежатами иногда бросается на охотника или проходящих людей, но единственно с целью отвлечь от своих детей опасность. Медвежата, почуяв опасность, обыкновенно сейчас же влезают на ближайшее дерево и оттуда с любопытством и стра­хом смотрят на человека. Согнать их оттуда можно, только сильно раскачивая ствол. От нападающих со­бак медведь отбивается ударами лап, для чего останав­ливается на бегу и быстро поворачивается назад.

 

БУРЫЙ МЕДВЕДЬ

Область распространения бурого медведя очень обширна и обнимает собой всю Европу, Кавказский хребет, европейскую часть СССР, всю Сибирь, некоторые горные хребты северного Туркестана и Мон­голии, а также Маньчжурию и Корею. В Маньчжурии он водится в самых глухих горных лесах, преимуще­ственно в хвойных, где преобладает кедр. В северной Корее он довольно многочислен в южных отрогах хребта Чань-Бай-Шань. В соседних областях с Мань­чжурией он водится в большом количестве в Забай­калье, в Амурской области и в Уссурийском крае.

Этот вид медведя значительно крупнее черного, так как достигает следующих размеров: длина - 220 см, вышина в плечах - 125 см; вес старого самца осе­нью иногда доходит до 320 кг. Самка обыкновенно меньше и не так массивна. Кости черепа очень массив­ны. Череп вытянут в длину; профиль черепа сверху изогнут; морда длинная; челюсти сильно развиты. В обеих челюстях 4 клыка, они сильно конусны и изог­нуты, сзади них небольшие ребра; длина верхнего клыка – 4 ½ см, нижнего - 4 см. Таким образом, мы ви­дим, что коренные зубы бурого медведя относительно велики и широки; клыки не увеличены; резцы доволь­но малы, за исключением крайних верхней челюсти, которые приближаются к клыкам по своей форме.

Как череп, так и зубная система бурого маньчжур­ского медведя немного отличаются от таковых евро­пейского вида и приближаются к черепу и зубам кам­чaтскoгo медведя, но это еще не дает основания вы­делить маньчжурскую форму в особый вид, так как весьма часто встречаются переходные типы с при­знаками обоих видов.

По своим внешним признакам медведь этот зна­чительно отличается от гималайского. Туловище его сравнительно уже в спине; он выше на ногах; загри­вок его больше; уши острее; морда длиннее; глаза больше и отстоят друг от друга ближе; лоб его крутой и выпуклый, а не плоский, как у предыдущего; гривы по бокам шеи нет, хотя мех вообще гуще и волосяной покров длиннее; подшерсток зимою и летом, причем зимою он очень густ и пушист. Когти на пе­редних и задних лапах значительно длиннее и тупее и не так загнуты, цвет их черный; подушки пальцев больше. Густая шерсть, короткая на щеках и животе, на задних ногах и на загривке длиннее, чем на ос­тальном теле, иногда состоит из курчавых волос и имеет волнистый вид. Цвет ее переходит все оттенки от черно-бурого до темно-рыжего и бурого или от темно-буро-серого до желто-бурого. Белый ошей­ник, встречающийся у молодых животных, сохраня­ется иногда до глубокой старости; иногда же появля­ется в старости вновь (но это весьма редко).

Течка у бурого медведя начинается в середине мая и продолжается до конца июня. В это время слышит­ся часто голос медведя, который раздается в тайге в теплые весенние ночи от вечерней зари до полночи. Голос медведя напоминает рев молодого бычка, но более глубокий и протяжный. За одной самкой ходят тогда несколько самцов, причем медвежата, если та­ковые есть при медведице, держатся немного в сто­роне от взрослых. Драки бывают между самцами, но редко оканчиваются смертью побежденного. Во вре­мя течки медведи держатся на высоких хребтах гор, где значительно холоднее.

Беременность продолжается около 7 месяцев. Медвежата родятся в зимней берлоге, обыкновенно в конце декабря или начале января. Новорожденные ве­личиной с небольшого кролика и слепые. Глаза от­крываются через 5 недель. Вначале они слабы и бес­помощны, но в конце второго месяца начинают быст­ро расти и уже в марте настолько крепнут, что покида­ют с матерью берлогу и бродят с нею по лесу. Кормят­ся молоком в течение 6-7 месяцев, но уже на 4-м ме­сяце едят все то, что ест их мать. Так как течка бывает у самок только через год, молодые находятся при ма­тери в течение 2 ½  лет. У молодых медведиц обыкно­венно бывает 1 или 2, редко 3 детеныша, у старых обыкновенно 2-3, у очень старых тоже 1-2.

Обыкновенно младший из предыдущего выводка ос­тается при матери в качестве няньки или пестуна, и, когда родятся медвежата, ему поручается надзор за ними в течение весны, лета и осени; затем, выполнив свое дело, пестун уходит от матери и начинает само­стоятельную жизнь. За небрежное выполнение обя­занностей няньки медведица наказывает пестуна уда­рами лап и иногда кусает его.

В теплые летние дни медведица ведет свой выво­док к речке и усердно купает там свое потомство, не­смотря на сопротивление. Беременная медведица для зимовки выбирает себе обширную, просторную берлогу, хорошо защищенную от зимней стужи. В большинстве случаев таковая устраивается в глубо­кой пещере, глубоко в земле или под корнями ги­гантских деревьев. Новорожденные медвежата по­крыты короткой серебристо-серой шерстью, кото­рая в начале лета заменяется другою, черно-бурою. Молочные зубы вполне заменяются только на вто­ром году жизни.

Продолжительность жизни и время наступления возмужалости у бурого медведя такие же, как и у ги­малайского.

Зимняя спячка продолжается с начала ноября по конец марта. Берлога обыкновенно устраивается на южном склоне в полугоре, в ложбинке, за ветром. Вывороты деревьев, густой слой бурелома, старые угольные ямы, трещины в скалах также служат обыч­но берлогою бурому медведю. Иногда же, не найдя в лесу подходящего места, медведь вырывает себе на склоне горы яму, глубиною до 2 сажен; сверху мед­ведь заваливает ее валежником, травой и сухими ли­стьями, отчего образуется свод; на дне берлоги он настилает толстый слой сухой травы и листьев и ло­жится туда перед выпадением снега. Чело берлоги всегда покрыто инеем, что является признаком при­сутствия там медведя.

Пища бурого медведя такая же, как и у гималай­ского, только он с большей охотой ест мясо и усерд­нее охотится на дичь.

Главный враг его - человек, который добывает его ради шкуры, мяса, жира и желчи. Но, кроме того, у него много врагов из мира насекомых, от которых он спасается летом на вершинах гор. Клещи иногда в таком множестве присасываются к нему, что на реб­рах ушей висят сотнями, как серьги. Желая избавить­ся от этих кровопийц, он трется о стволы деревьев и давит напившихся клещей. В кишечнике часто мож­но найти круглых глистов в большом количестве. Тигр не решается нападать на бурого медведя, зная его огромную силу и злобность.

Походка его несколько отличается от походки гималайского, в силу устройства его тела. Относи­тельно тело его короче, а потому он ставит заднюю ногу в след передней. На деревья он влезает не так ча­сто и охотно и предпочитает находить себе корм на земле, хотя молодые часто влезают на деревья ради забавы. По скалам и кручам гор он лазает отлично, несмотря на то, что когти его не так остры и приспо­соблены, как у гималайского.

В одну из своих охот мне пришлось наблюдать, как бурые и гималайские медведи вместе жировали на винограде и мирно паслись шагов за 100 друг от друга на солнцепеке. В другом месте я видел, как бурый медведь собирал желуди под дубом, на котором сидел черный гималайский медведь; последний рвал ветки с желудями, беспокойно урчал и бросал их вниз в своего бурого родственника.

При нападении бурый медведь ведет себя так же, как и черный, но нападение его опаснее, благодаря его большому росту и силе, а также силе и устройст­ву челюстей: пасть его глубже и может наносить бо­лее тяжелые раны, хотя он так же, как и черный мед­ведь, предпочитает действовать когтями.

Этот медведь менее добродушен и приручается труднее, а под старость становится дик, зол и крово­жаден. Медвежата также игривы и забавны и привы­кают к человеку. Самка добродушнее самца в неволе, но на воле, в особенности, если она с медвежатами, часто бросается первая на людей, без всякого повода с их стороны. Такой случай имел место со мной лич­но в 1913 году, когда была убита мной медведица около 18 пудов весом.

Бурый медведь очень редко посещает поля и ого­роды китайцев и довольствуется пищей, которую ему доставляет лес. Еще реже он нападает на домашний скот. В горных речках он иногда ловит рыбу сообща, т.е. один гонит ее вверх по течению, а другой стано­вится на быстрине и подхватывает ее лапой.

Так же, как и черный, он большой охотник лако­миться медом и по ночам посещает пасеки, находя­щиеся в лесу, разбивает ульи, вынимает из рамок со­ты и ест свежий мед. Само собой разумеется, что при этом он уничтожает больше ульев, чем это ему тре­буется.

Образ жизни этого медведя, в общем, такой же, как предыдущего, за исключением некоторых осо­бенностей, о которых уже было сказано.

Местные охотники и звероловы считают этого медведя более злым и свирепым, чем гималайский, и, действительно, несчастные случаи на охотах с этим медведем бывают чаще, чем с черным. Случаи приру­чения этого медведя чрезвычайно редки и то только до известного возраста.

 

КАМЧАТСКИЙ МЕДВЕДЬ

Первое описание этого медведя дал Мидден-дорф. В 1869 году Н.М. Пржевальский упоминает о нем в своем «Путешествии в Уссурийский край», причем указывает, что этот вид определенно встре­чается в Приморье, вместе с двумя другими видами медведей. В книге Сатунина и Туркина «Звери Рос­сии» эта форма выделена в особый вид на основа­нии типичных особенностей устройства черепа и зубов, а также значительной величины. Натуралист G. Sowerby в своей книге «Naturalist in Manchuria» в числе млекопитающих Маньчжурии указывает, кроме бурого и черного гималайского медведя, еще один вид, который он называет «маньчжурским гризли» и дает ему научное название Melanarctos cavifrons. Насколько прав G.Sowerby, отождествляя камчатского медведя с американским гризли, пре­доставим судить специалистам-систематикам, но несомненно, что гигантский медведь, встречаемый в Маньчжурии и на русском Дальнем Востоке, при­надлежит если не к виду камчатского, то во всяком случае к виду ему близкому, значительно уклоняю­щемуся от типовой формы.

На основании моих личных наблюдений и из расспросов охотников-трапперов и местных зверо­ловов выяснилось, что область распространения большого медведя, которого будем называть камчат­ским, обнимает собою все побережье Берингова пролива, Камчатку, побережье Охотского моря, Са­халин, Шантарские острова, восточную часть Амур­ской области, Уссурийский край и северо-восточную Маньчжурию. Здесь он встречается в горах Малого Хингана и в горно-таежном районе Гириньской про­винции, к югу до хребта Чан-Бай-Шань, который и составляет южную границу распространения этого вида. Держится он исключительно в высокогорных хвойных лесах, не тронутых еще порубкой. Вообще, попадается он довольно редко и уходит из тех мест, где поселился человек.

Размеры этого медведя превосходят размеры обыкновенного бурого. Длина его нередко достигает 250 см, при вышине в плечах 140 см. Вес старого сам­ца перед залеганием в берлогу часто достигает 400 кг, но бывали случаи добывания медведей в 425 кг. Жир у такого колосса иногда весит до 150 кг.

Кости черепа чрезвычайно массивны и плотны. Уступ от лба к морде сравнительно меньше; морда ту­пее и толще, отчего голова кажется короче. Уши сравнительно малы и закруглены. Мех длиннее и гу­ще. Цвет шерсти в основе черно-бурый, часто с про­седью на боках и спине. Белый галстук шириной в 4 см почти остается до старости в виде неясной свет­лой полосы на верхней части груди и на шее. Когти темно-серые. Подошвы ног голые; пятка широка и мозоль передней ладони плоская.

Зубная система развита больше, чем у бурого, и зубы крупнее. Хищнический зуб больше. Крайние два резца, ближайшие к клыкам, очень крупны, име­ют большие лопастные венчики, остры и имеют до 2 ½ см длины. Клыки сильно развиты и имеют сзади ясные ребра; длина верхних - 5 см и нижних - 4 см.

Сложение этого медведя чрезвычайно тяжелое и массивное. Мех густой, длинный и косматый.

Здесь указаны только типичные особенности ви­да, но встречаются довольно часто индивидуумы с признаками обоих видов, что происходит, вероятно, от скрещивания камчатского медведя с обыкновен­ным бурым.

Биологические данные описываемого вида поч­ти те же, что и у предыдущего, за исключением не­которых особенностей. Этот медведь ведет чрезвы­чайно уединенный образ жизни и держится в са­мых глухих и девственных местах тайги. При появ­лении людей он уходит в глубь лесов, оставаясь там во все времена года. На зимовку часто ложится в яму, где его заносит снегом. Лежит он в берлоге крепче предыдущих видов и никогда не выходит оттуда ранее наступления первых теплых дней, хо­тя снег лежит еще в глубине леса толстым слоем. Время залегания в берлогу - в конце октября. Вста­ет из берлоги иногда в середине марта. Встав из берлоги, он бродит по снегу, питается хвощами, па­поротником и сухою травою. На деревья он нико­гда не влезает; только в ранней молодости делает это для забавы и для приискания пищи. Питается тем же, что и остальные медведи. Несмотря на кажу­щуюся неуклюжесть и неловкость, он быстр и увертлив в случае необходимости; обходя свои вла­дения в тайге, он двигается медленно, осматривая все по пути, часто останавливаясь над гнилыми пнями и колодами. Ходит он очень осторожно и почти бесшумно, стараясь не наступать на валеж­ник и сухие сучки. При отсутствии растительной пищи он чаще, чем другие виды, нападает на моло­дых кабанов, свиней с поросятами, изюбрей и ко­зуль, подстерегая их на тропах и горных перевалах. Иногда он пользуется искусственными солонцами промышленников и караулит на них изюбрей, оле­ней и козуль. При встрече с человеком он убегает, как и все медведи, но не выказывает при этом стра­ха; иногда же, встретив в лесу человека, он останав­ливается, но не подымается на задние ноги, как это делает часто гималайский; узнав, что перед ним мирный зверолов или дровосек, он спокойно про­должает свой путь. Будучи ранен, он чаще, чем дру­гие медведи, бросается на охотника и бьет его по голове своими страшными лапами. Тигра он не бо­ится и спокойно смотрит ему вслед, чавкая и ворча себе под нос.

Медведица этого вида приносит часто только од­ного, иногда двух медвежат. Течка и беременность протекают так же, как у бурого.

Приучить этого медведя еще труднее, чем бурого, так как с возрастом он становится злобен, своенра­вен и недоверчив. Медвежата до 2-х лет так же игри­вы и забавны, как у других видов.

Насколько редок здесь этот медведь, видно из то­го, что на 150 убитых медведей приходится только один камчатский. За время пребывания здесь, т.е. с 1901 года, автору известны только 6 случаев убоя этих медведей русскими, а именно: в 1904 году вбли­зи ст. Ханьдаохэцзы охотником Комаровым; вес зве­ря 388 кг. В 1908 году зверь убит автором в верховьях Мидинахэ; вес зверя 380 кг. В 1913 году охотником Николаевым близ ст. Имяньпо; вес зверя 375 кг. В1912 году на ст. Шитоухэцзы охотником Жуковским­-Волынским; вес зверя 346 кг. В 1913 году охотником Чараевым на ст. Шитоухэцзы; вес зверя 348 кг. В 1914 году на разъезде Саньдаводи охотником Малыше­вым; вес зверя 368 кг; этот медведь имел белый гал­стук; мех черно-бурый, с чалым налетом и сединой.


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

Медведи Дальнего Востока: Клуб по интересам. Охота и рыбалка

Статьи
Клуб по интересам. Охота и рыбалка
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 2
Пользователей: 0