ВВМУРЭ им. А.С.Попова. Санкт-Петербург. 1-й факультет. Сайт выпускников 1987 года.
 
Навигация
Поиск
Рассылка



Отписаться
Статистика
Статьи

Смута начала 17-го века на Руси

Автор: Петр Романов
Источник: Интернет
Добавлено: 2006-11-14 11:16:39

Смута. Гости в роли хозяев

 

История того трагического времени, что последовала после смерти Бориса Годунова и получившая в летописях название Смуты, достаточно известна. Ниже речь пойдет лишь о роли, сыгранной в этой трагедии иностранцами, и о том, как Смута повлияла на отношение русских к Западу.

Самую видимую и активную роль в деле Лжедмитрия играла Польша - старый противник Московского государства, а  главным мотивом, двигавшим поляками (помимо очевидных экспансионистских интересов), было стремление с помощью Лжедмитрия осуществить извечную польскую мечту - насадить на Руси  католицизм. Сам Лжедмитрий, по наиболее распространенной версии, некто Григорий Отрепьев,  бывший православный монах, отчего и получил в народе прозвище Расстрига, бежал в Польшу, перешел в католичество и там, провозгласив себя царевичем, начал формировать отряд для похода на Москву. Сразу же оговоримся, что версий здесь много и все они довольно темны, но, на мой взгляд, именно этой и стоит, вероятно,  все-таки придерживаться, поскольку ее подтверждают, например, иезуиты, хорошо известные в те времена своей осведомленностью. В «Историческом исследовании Литовского общества иезуитов» в 1603 году утверждалось: «Некто Дмитрий, настоящее имя Гришка, то есть Григорий, присвоил себе имя Дмитрий. Под чужой личиной он бежал из Московии к полякам».

Факт подлога иезуитов ничуть не смутил, слишком большим оказался соблазн воспользоваться ситуацией, а потому они стали помощниками Лжедмитрия  во время его похода на Москву. Граф Дмитрий Толстой писал: «При нем находились два иезуита, Николай Черницкий и Андрей Лавицкий, но он употреблял их для дипломатических сношений, а вовсе не для распространения в России римско-католической веры». 

Это верно, но дело объяснялось не отсутствием религиозного пыла у пана Черницкого и пана Лавицкого. Организаторов похода изрядно разочаровал и подвел сам расстрига. Как выяснилось, самозванец к вопросам веры относился легковесно, питая равнодушие как  к православным, так и  к католическим традициям. В результате, когда он уже сидел на московском троне,  русские пеняли ему за то, что он «ополячился» и не соблюдает православных обычаев, а поляки сетовали, что «царь» снова начал жить не как католик, а как православный. В его дворцовой страже легко уживались  представители разных национальностей, стран и религий. Элиту телохранителей составляли три отборные сотни наемников. Первой командовал француз Маржерет, типичный авантюрист, служивший до того Генриху IV во Франции, германскому императору, польскому королю и царю Борису. Две другие сотни возглавляли немец Кнутсен и шотландец Вандеман.  Самозванец одинаково жаловал и папистов и протестантов.

Точно также легко пройдя между Сциллой православия и Харибдой католицизма, Лжедмитрий организовал и свою свадьбу с полькой Мариной Мнишек, не пожелавшей, несмотря на русские традиции, при вступлении в брак с «царем» принять православие. Как свидетельствуют очевидцы, Лжедмитрий  вышел из затруднительного положения, устроив перед церковным венчанием особый чин обручения во дворце, а затем в Успенском соборе совершил невиданный прежде на Руси обряд коронования царицы с миропомазанием, что и должно было заменить акт присоединения Марины к православию. За коронованием последовала обедня, а за обедней свадебный обряд, причем оба, и жених, и невеста, уклонились от причастия, и, таким образом, невеста оказалась не воссоединенной с православной церковью.

Простые русские люди всей этой запутанной мошеннической операции, естественно, не поняли и если бы не подробные объяснения специально посланных в народ слуг князя Василия Шуйского (тот готовил заговор против самозванца, чтобы самому сесть на престол), большинство осталось бы в уверенности, что все прошло, как и положено.

Впервые в русской истории западные иноземцы явились в Москву не по приглашению и не как люди зависимые, а как главные действующие лица. Впервые Москва заполнилась католиками, впервые московский двор начал жить не по русским, а по западным, точнее, польским законам. Впервые иностранцы стали помыкать русскими, как своими холопами, демонстративно показывая им, что они люди второго сорта.

 История пребывания поляков в Москве, а самозванец привез с собой огромную свиту, оккупировавшую весь центр города, полна издевательств незваных гостей  над хозяевами дома. Это зафиксировано не только русскими источниками, но подтверждено и многими свидетельствами иностранцев, в том числе поляками. Один из них, некто Стадницкий, бывший все это время в Москве, откровенно пишет: «Москвичам сильно надоело распутство поляков, которые стали обращаться с ними как со своими подданными, нападали на них, ссорились с ними, оскорбляли, били, напившись допьяна, обижали женщин и девушек».  К этому следует добавить, что поляки беспрерывно и целенаправленно оскорбляли религиозные чувства русских.

 Пожалуй, только сотрудники польского посольства, постоянно проживавшие в Москве и хорошо знавшие русский характер, понимали,  чем все это может кончиться, а потому не раз пытались предупредить самозванца и бесчинствующих гостей о возможном народном взрыве. Предупреждения не помогли. К тому же не сидел без дела и князь Василий Шуйский. 17 мая 1606 года горожане, под руководством людей Шуйского, начали в центре Москвы погром. В ходе беспорядков разъяренная толпа убила Лжедмитрия и сотни непрошеных гостей - поляков.

Характерно, однако, что, несмотря на бушевавшую народную стихию, москвичи не тронули своих давних знакомых - Немецкая слобода никак не пострадала. Вся ненависть москвичей была направлена лишь на свиту Лжедмитрия.

То, что никому из москвичей в тот судный день не пришло в голову громить Немецкую слободу, не случайность. Точно также дело обстояло и в других местах. Естественная ненависть русских к интервентам на иностранных купцов и специалистов ничуть не распространялась. Более того, известны случаи сотрудничества между русскими и иностранцами-старожилами, уже не ощущавшими себя в России чужаками. В Вологде иноземные купцы вошли в местный совет обороны края, чтобы действовать против самозванца «с головами и ратными людьми в думе заодно». В 1609 году, когда на время дорога на север до Белого моря стала безопасной  и многие иностранные купцы смогли, наконец, добраться до торговой базы в Архангельске, они застали там свое добро в полной целости и сохранности. Как указывают свидетели,  купцы «нашли свои английские и голландские суда, которые они никогда уже не надеялись видеть». 

С воцарением на троне заговорщика Василия Шуйского Смута не прекратилась, а вступила в еще более сложную фазу.  В отличие от Лжедмитрия Шуйский не мог выдать себя за потомка Рюриков и апеллировать к наследственному праву на престол.  В отличие от Годунова заговорщик не был законно избран собором, а  значит, не мог, как  царь Борис, претендовать на легитимность своей власти. Он опирался лишь на узкий круг сторонников и не мог сопротивляться той стихии, что уже бушевала в стране. Скоро объявился второй Лжедмитрий, «реанимированный» все той же Польшей, он двинулся на Москву и встал лагерем у ее стен в селе Тушино. Этот второй  самозванец получил в русской истории прозвище тушинского вора.

В лагере вора, как на барахолке, был перемешан совершенно разный человеческий материал. Поляки и разномастные европейские наемники. Лихие казаки-разбойники, служившие еще первому самозванцу. Бояре и дворяне - принципиальные политические противники Шуйского, убежденные в том, что он незаконно узурпировал власть.  И, конечно, в большом количестве откровенные мародеры, воронье без роду и племени, слетевшееся на падаль. 

Пытаясь спасти положение, Шуйский пошел по тому же пути, что и оба самозванца, то есть,  призвал на помощь наемников. Так что на самом деле, все стороны действовали в значительной степени под контролем иностранцев. В войсках у Шуйского служило до 15 тысяч шведов. У второго самозванца было до 20 тысяч разноязыкого сброда. Вся эта масса рыскала по русской земле и вела себя так, как обычно и ведут себя оккупанты, то есть грабила, убивала и насиловала.

Смута продолжилась и после падения Шуйского. Московское государство, казалось, навсегда перестало существовать.  Польский король, воспользовавшись хаосом, завоевал западные и юго-восточные области Московского государства и считал себя государем всей Руси.  Поляки снова сидели в Москве, опираясь на военный гарнизон. 

В то время многие русские соглашались признать любого государя, только бы в измученной стране наступил, наконец, покой. Одни готовы были смириться с правлением польского короля Сигизмунда и вели с ним переговоры, выторговывая для России лишь режим конституционной монархии.  Другие приглашали на русский престол Максимилиана Габсбургского. А новгородцы позвали к себе шведского принца и активно рекомендовали его остальным русским.

В Англии, в свою очередь, всерьез рассматривался проект английского протектората не только над северными территориями Руси, где главным образом располагались их торговые фактории, но и над всей русской землей, еще  не занятой поляками и шведами. Как сообщают документы, король английский Иаков I «был увлечен планом послать армию в Россию, чтобы управлять ею через своего уполномоченного».

 Автором этого проекта считается Джон Меррик. Этот талантливый англичанин хорошо знал русских, работал на севере в Холмогорах во времена Грозного и Годунова. Меррик сообщал в те времена в Лондон, что сами русские начали переговоры с английскими агентами о возможности протектората,  и гарантировал, что среди местного населения найдутся те, кто  поможет войскам его величества занять стратегически важные города. Версия достоверная, учитывая, например, позицию новгородцев. Чем англичане в такой безвыходной ситуации были для русских хуже шведов?

В начале 1613 года английская власть приняла решение направить в Москву своих уполномоченных для окончательного решения вопроса о протекторате, но, когда они прибыли к месту назначения, ситуация уже коренным образом изменилась - у русских снова появился законный царь. Земским собором при участии всех чинов и сословий на престол был избран представитель древнего и уважаемого на Руси боярского рода, дальний родственник предыдущей царской династии  Михаил Романов.

На краю пропасти русские смогли все же найти в себе силы изгнать из Москвы поляков, а затем в условиях разрухи и хаоса достойно и по тем временам максимально демократично избрать нового царя.

Иностранные кандидатуры на Земском соборе уже не обсуждались. Первая резолюция собора гласила: «Ни польского, ни шведского, ни иных немецких вер,  и ни из каких неправославных  государств на Московское государство не выбирать».

(Ведущий модуля «История» однако не согласен с мнением автора о том, что Лжедмитрий I был Григорием Отрепьевым. Дело в том, что указанного Григория многие высшие сановники того времени очень хорошо знали лично. Скорее всего, эта версия большого интригана того времени и, кстати, страстно жаждущего царской власти князя Василия Шуйского. Можно почитать об альтернативном историческом взгляде на фигуру Лжедмитрия I у Александра Бушкова. «Россия, которой не было»)


Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Facebook Опубликовать в LiveJournal Tweet This


Оглавление   |  На верх

Оглавление        Вернуться к Статье

Left
Right
Тема страницы:

Смута начала 17-го века на Руси: Клуб по интересам. История

Статьи
Клуб по интересам. История
Вход
Логин:

Пароль:


Запомнить меня
Вам нужно Авторизоваться.
Забыли Пароль?
Регистрация
Книга Памяти
Электронная Книга Памяти украины
На Сайте
Гостей: 2
Пользователей: 0